Роберт Говард - Стервятники Техаса

— Величайшее сражение в истории графства Сан-Леон, — пророкотал Джоэль, — а я так и не угостил никого порцией доброго свинца. Во всём виновата эта чёртова нога, будь она неладна!

— Без тебя бы эта победа не состоялась, Джоэль, — пробормотал Ларами.

В следующий миг он начисто позабыл о присутствии старого друга. Чудесное видение, явившись перед ним, поглотило всё его внимание. Девушка посмотрела на него с улыбкой и протянула руку.

— Мне стыдно за то, как я с тобой сегодня разговаривала, — сказала Джуди. — Я взвалила на тебя чужие грехи и теперь должна просить у тебя прощения.

— О, пожалуйста, н-не нужно… ты не должна… — промямлил он, мысленно выбранив себя за это невыносимое, позорное смущение.

От прикосновения её изящной, но твёрдой руки по всему его телу пробежали мурашки, и в тот же миг он внезапно понял, чем объяснялось та жгучая, щемящая тоска, которая сейчас, ввиду своей очевидной причины, казалась ещё горше, чем минуту назад.

— Ты помогла мне выпутаться из беды. Кто спасает жизнь другому человеку, тот не должен просить прощения. Кхм… А потом, может, ты была права. Кхм… Боб отправился вместе со всеми. Вы, наверно, с ним разминулись.

— Мы с ним встретилась и успели перемолвиться словечком, — ответила девушка. — Это он мне сказал, что ты отстал от других, вот я и решила подняться сюда — подумала, что ещё застану тебя здесь.

— Ты поднялась сюда?! А! — воскликнул он. — Ну конечно! Джоэль, понятно, решил лично проверить мои царапины.

Он попытался рассмеяться, но выжал из себя какое-то фырканье.

— Мистер Уотерс, само собой, тоже хотел тебя видеть. Но я… Бак, я поднялась сюда по своей воле. Мне нужно было с тобой встретиться.

Расстояние между ними сократилось, и у него захватило дух от этой блаженной близости, от запаха её нежной кожи. В этом полуобморочном состоянии с уст его слетели слова, глупее и нелепее которых невозможно было придумать.

— Встретиться со мной? — переспросил он с глухим недоумением в голосе. — А с какой стати тебе нужно было со мной встречаться?

Джуди была заметно обескуражена его вопросом. Отступив на шаг, она произнесла сухо и сдержанно:

— Я уже говорила — я должна была извиниться за то, что наговорила тебе сегодня утром.

— А я говорю, перестань передо мною извиняться! — вскричал Бак. — Ты… ты спасла мне жизнь, а я… я… я люблю тебя, Джуди, будь оно неладно!

Страшное, немыслимое признание вырвалось помимо воли. В ужасе от собственной дерзости, он застыл, боясь, что первое же сказанное ею слово уничтожит его. Однако девушка явно не спешила это сделать. Внезапно Ларами обнаружил, что сжимает её в объятиях.

— Я тоже люблю тебя, Бак! Я полюбила тебя, когда мы были ещё детьми, когда вместе ходили в школу. Правда, последние шесть лет я только и делала, что всеми силами старалась вытряхнуть тебя из головы. Но я продолжала жить воспоминаниями. Мне было так страшно думать, что ты стал бандитом. А я должна была заставить себя в это поверить. И когда я подвела тебе коня… я это сделала не только потому, что ты помог брату. Была и другая причина — мои чувства. Между нами пролегла тень, зловещая тень, — теперь, когда я знаю, что ты — честный человек, она рассеялась… Бак… Мы ведь больше никогда не расстанемся?

— Расстанемся?! — воскликнул Ларами. — Ну, разве что на пару минуток. Мне надо срочно догнать Уоткинса и сказать ему, что я принимаю его предложение. А после этого у меня в жизни будет только одна цель — сделать тебя самой счастливой женщиной на свете.

Последние слова были прерваны звуком, который обычно венчает подобные клятвы.

— Смотри-ка, целуются! — ласково улыбнулся Джоэль Уотерс. — Помяни моё слово, Долговязый, — в скором времени одной счастливой парой в наших краях станет больше.

— Уж никак ты собрался завести в доме хозяйку, Джоэль? — осведомился Долговязый, делая вид, что не понял его. При этом он старательно глядел в сторону, чтобы скрыть лукавое выражение лица.

— Зря остришь, парень. Я чувствую, что вполне созрел для семейной жизни. День-другой роли не играет. Надо только понять, какой тип женщины меня больше устраивает.

Судьба, играя жизнями людей, склоняет их порой к совершению самых вздорных, самых нелепейших поступков; под влиянием отчаяния они нередко бросаются с головой в те самые омуты, которые всю жизнь старательно обходили стороной. В полицейских архивах хранится дело одного самоубийцы: не желая драться на дуэли, где бы ему пришлось ставить судьбу перед равным выбором, он предпочел простое, недвусмысленное решение и пустил себе пулю в лоб за несколько часов до поединка…