Карл Май - Виннету – вождь апачей [litres]

– Они нам нравятся, – ответил я, – и мы благодарны за заботу. Мы вернулись, так как мы слышали, что Рэтлер должен умереть. Так ли это?

– Да.

– Но я его не вижу.

– Он лежит в телеге рядом с трупом убитого.

– Какой род смерти ожидает его?

– Пытка.

– Это решено окончательно?

– Да.

– Мои глаза не вынесут такого зрелища!

– Поэтому Инчу-Чуна, мой отец, и увел вас в пуэбло. Почему вы вернулись? Зачем ты хочешь увидеть то, чего ты не можешь видеть?

– Я надеюсь, что, присутствуя при его смерти, мне не придется испытывать ужаса.

Говоря так, я думал, что мне удастся добиться у своих новых друзей смягчения участи Рэтлера. Заметив мое волнение, Виннету оставил меня одного и вскоре вернулся в сопровождении своего отца. Я решился сказать им о том, что Клеки-Петра, религия которого требовала прощения врагов, не потерпел бы жестокостей.

Мои слова произвели впечатление. Обменявшись с сыном многозначительным взглядом, Инчу-Чуна обратился ко мне:

– Итак, слушай, что я тебе скажу: мы хотим узнать, жива ли еще в этом человеке хотя бы самая малая искра добра. Если тебе удастся склонить Рэтлера к тому, чтобы он, как твой враг, перед пыткой попросил у тебя прощения, он умрет без мучений.

– Могу я сообщить ему об этом?

– Да.

Начались приготовления к пытке. С телеги был снят покров, и мы увидели в ней напоминающий гроб продолговатый предмет, к которому был привязан человек. Недалеко от того места, где боковая ложбина примыкала к главной долине, поднималась скала. Перед ней находился сложенный из больших камней и открытый спереди четырехугольник. Кроме того, повсюду лежали камни, сваленные в беспорядочные груды. Снятый с телеги гроб был выставлен у четырехугольника. В связанном человеке я узнал Рэтлера.

– Знаете ли вы, для чего здесь свалены эти камни? – спросил Сэм.

– Для того, чтобы из них соорудить могилу?

– Правильно… Двойную могилу.

– Чтобы в ней поместился и Рэтлер?

– Да. Убийцу хоронят вместе с его жертвой. Впрочем, так следовало бы поступать при всяком убийстве, если бы это было возможно.

Между тем гроб поставили вертикально, так что Рэтлер мог стоять на ногах, и человека вместе с гробом привязали крепкими ремнями к каменной стене. Зрители приблизились к месту пытки и образовали вокруг него полукруг. Царила глубокая напряженная тишина. Наконец вождь обратился к собравшимся с речью:

– Воины апачей собрались здесь для суда, ибо тяжелая утрата постигла племя, утрата, которую виновник ее должен искупить смертью!

Далее Инчу-Чуна со свойственной индейской речи образностью говорил о Клеки-Петре, о его характере и деятельности, а затем подробно описал обстоятельства, при которых было совершено убийство. Он рассказал о том, как был схвачен Рэтлер, и, наконец, объявил, что убийца будет замучен до смерти и похоронен вместе с мертвым в том же положении, в котором он привязан к гробу.

Инчу-Чуна подал мне знак, и я подошел к Рэтлеру. Он встретил меня дикой руганью и наотрез отказался согласиться на условие, поставленное ему Инчу-Чуной для облегчения его участи. Все мои попытки уговорить его оказались напрасными.

Печальная сцена началась. Вначале я думал удалиться, но, так как никогда не видел подобного зрелища, решил остаться до тех пор, пока это будет возможно.

Зрители сели. Несколько молодых воинов с ножами в руках выступили вперед и выстроились приблизительно в пятнадцати шагах от Рэтлера. Они целились в него ножами, но старались не причинить ему вреда, и лезвия, все до одного, вонзались в доски гроба, к которому он был привязан. Первый нож вонзился справа, второй слева от ступни, слегка ее касаясь. Цель следующих ножей была намечена выше, и так продолжалось до тех пор, пока обе ноги не были тесно обрамлены четырьмя рядами острых лезвий.

До этого момента Рэтлер держался довольно сносно. Но когда ножи стали втыкаться все выше и выше, становясь в ряд вдоль очертаний его тела, его обуял ужас. Всякий раз, когда нож направлялся в него, он испускал вопль, и эти вопли становились тем сильнее и тем отчаяннее, чем выше целились индейцы.

Наконец очередь дошла до головы. Первые два ножа вонзились в гроб по обе стороны шеи, следующие несколько выше, и так вплоть до макушки.

В конце концов, вокруг головы не осталось больше места ни для одного лезвия. Тогда ножи вытащили, а юноши, метавшие их, расселись по своим местам. Оказалось, что завершившаяся часть зрелища была не более чем вступлением, задуманным как своего рода испытание, чтобы молодые люди могли показать свое умение точно попадать в цель.