Карл Май - Виннету – вождь апачей [litres]

Я очень сожалел о том, что из всех апачей мне удалось освободить только вождей. Как бы мне хотелось вернуть свободу всем пленникам, но такая попытка граничила с безумием!

Более двухсот человек обступили деревья, у которых за несколько минут перед тем стояли беглецы. Со всех сторон слышался яростный вой, и тут только я понял, какая меня ожидала бы расправа, если бы киовам удалось обнаружить мою причастность к бегству пленников. Наконец Тангуа призвал всех к спокойствию и приказал половине воинов отправиться в саванны и, несмотря на темноту, приняться за поиски беглецов. Вождь киовов буквально кипел от ярости. Хорошенько замахнувшись, он отвесил сперва здоровенную оплеуху провинившемуся караульному, а затем сорвал с него мешочек с лекарствами: этим он навсегда наложил на него позорное клеймо.

Надо пояснить, что в мешочке с лекарствами необязательно хранились целебные средства. Слово «лекарство» появилось у индейцев после знакомства с белыми. Им не были известны целебные средства бледнолицых, и они приписывали их действие колдовству и сверхестественным силам. С тех пор они стали называть «лекарством» все, в чем видели проявление волшебства, или чему не могли найти объяснения.

Каждый взрослый мужчина, каждый воин носит свое особое «лекарство», свой талисман. Юноша, прежде чем стать полноправным мужем, уходит от людей и ищет полного уединения.

В течение этого времени он обязан соблюдать строжайший пост, ничего не есть, не пить даже воду, и мысленно углубиться в свои планы, надежды и желания. Сильное душевное напряжение, связанное с физическими лишениями, приводит его в такое лихорадочное состояние, что он уже не может отличить иллюзии от действительности. Ему кажется, что на него нисходит свыше откровение, всякий сон представляется ему божественным откровением. Достигнув этой стадии, он с нетерпением ждет, чтобы ему во сне или каким-нибудь другим путем был указан предмет, который на всю жизнь должен сделаться его «лекарством». Если, скажем, ему приснится летучая мышь, то он до тех пор не успокоится, пока не поймает это животное. Как только это ему удастся, он возвращается к своему племени и передает свою добычу знахарю, который препарирует ее по всем правилам искусства. Затем молодой воин зашивает свой талисман в мешочек, с которым никогда больше не расстается, и который считается самым ценным достоянием индейца. Если собственник мешочка теряет его, то одновременно с этим он лишается чести и может восстановить ее только в том случае, если ему удастся убить какого-нибудь знаменитого воина и присвоить его талисман.

Можно легко представить себе, какое ужасное наказание постигло провинившегося караульного, когда вождь сорвал с него такой мешочек. Бедняга не проронил ни слова в свое оправдание и, взвалив на плечи ружье, медленно удалился. С этого дня он умер для своего племени, и только талисман другого воина мог возвратить ему прежние права.

Мы вернулись на свое место и принялись обсуждать случившееся. Всякие попытки найти ему какое-нибудь объяснение не увенчались успехом. Я же, конечно, ни единым словом не обмолвился о своей тайне. Даже Сэм, Дик и Виль ничего не знали. Мне доставляло немалое удовольствие иметь в своих руках ключ к разгадке происшествия, в то время как остальные с таким рвением тщетно искали его. Что касается пряди волос Виннету, то во время своих долгих странствий по Дикому Западу я всегда носил ее при себе, и она хранится у меня до сих пор.

Несмотря на то, что киовы считались нашими союзниками, их поведение внушало нам немало опасений. Поэтому, прежде чем снова лечь спать, мы расставили стражу, которую решено было сменять до утра каждый час. Само собою разумеется, эти меры предосторожности не ускользнули от внимания краснокожих и настроили их еще более враждебно.

Наконец наступило утро, и киовы с новым рвением принялись за поиски следов, на которые им не удалось напасть ночью. Не прошло и получаса, как они нашли их: следы вели к тому месту, где апачи накануне оставили своих лошадей. Очевидно, Инчу-Чуна и Виннету, выбрав из табуна двух коней, ускакали на них за подкреплением.

Так как возвращения Инчу-Чуны с целым войском апачей следовало ожидать уже в ближайшие дни, то нельзя было терять ни минуты, и мы немедленно взялись за измерения. До самого полудня работа у нас кипела, но затем ко мне пришел Сэм и сказал:

– Мне очень жаль, что я помешал, сэр, но должен вас предупредить, что киовы собираются произвести расправу с пленниками.