Луис Ламур - Одинокие боги

Кажется, я разобрал по косточкам всех своих врагов, но ни на йоту вперед не продвинулся, что не могло не угнетать меня. Поэтому все еще не пришел к какому-то решению.

Из окна видны были заросли деревьев, зеленые луга и усеянные колючками кактусы. Высоко над Лос-Анджелесом поднимались струйки дыма. Дон Бенито Вилсон сказал однажды, что здесь со временем вырастет огромный город. Возможно, так оно и будет, только для этого необходимо развивать промышленность, а не только скотоводство и виноградное дело, которые слишком популярны у людей теперь.

Но я не был уверен в том, что хочу, чтобы Лос-Анджелес превратился в огромный город, поскольку мы станем первыми, кто увидит, как увядают наши поля, вырубаются деревья, мутнеет горизонт. Мы первые все начнем переводить на деньги, оплакивая потерянную красоту. А в том, что так оно и случится, я был убежден.

Кроме того, мы никогда не должны забывать, что земля и вода оставлены нам как бы на время, что следом придут другие поколения, которые тоже будут кормиться урожаями этой земли, пить эту воду. Недостаточно поэтому просто что-то оставить грядущим поколениям: мы должны оставить все в более привлекательном виде, нежели получили.

Я всегда испытывал боль при виде упавшего дерева. Знаю, если исчезнут деревья, то и человек тоже исчезнет с лица земли, потому что без них жить не сможет. Деревья дарят нам чистый воздух, которым мы дышим; если их не станет, воздух будет плотным и пыльным, все живое погибнет, а все великие крепости превратятся в обломки, останется лишь сорная трава, которая покроет уродливые могильные холмы, оставшиеся после нас...

Мой кофе остыл, Эльфего ушел куда-то по своим делам. Я смотрел на луг, видел резвящихся лошадей, которые, словно разноцветные молнии, взлетали над зеленью трав. Это и была та самая прекрасная жизнь, которой мог бы жить и я, — выращивать лошадей, изо дня в день наблюдать, как они растут, и, возможно, таким образом вносить свой не слишком великий, но достойный вклад в общую судьбу страны.

Не воздвигнутые здания создают город, а горожане. А горожанами считают не только тех, кто живет в городе, но и людей, которые помогают ему существовать. Отец часто рассказывал мне о митингах и дискуссиях в городах Новой Англии, помогающих развитию городов и штатов. Вот к этому-то я и должен готовить себя.

Для человека нет роли выше и достойнее, чем участие в управлении людьми. Но нет ниже и вульгарнее человека, который вздумает воспользоваться этой силой во вред людям.

По краям полей уже протянулись тени, деревья слились в темную однообразную стену, наступила ночь.

Ночь... И я был один. Беспокойно подошел к окну, потом торопливо отпрянул в сторону, посчитав, что для спрятавшегося стрелка буду отличной мишенью. Я мрачно нахмурился. Есть мечты, но рядом с ними существует реальность, и не все люди являются людьми доброй воли.

Где сейчас Мегги? Вспоминает ли обо мне?.. Но почему, почему она должна обо мне вспоминать? Почему из всех мужчин она выбрала дона Федерико? Он старше ее, по крайней мере, в два раза, правда, здесь это стало почти обычаем: девушки четырнадцати — шестнадцати лет выходили замуж за мужчин вдвое старше их. Мегги моложе меня, хотя мы вместе и ходили в школу. Ред Хубер старше всех нас, хотя и тоже учился с нами, ведь у нас не существовало деления на классы.

Завтра на рассвете меня ждет новое неизведанное приключение: пять человек из банды и наши лошади. Если не польет дождь, — правда, в это время года подобное маловероятно, — значит, на дороге будут оставаться четкие следы, а стало быть, и погоня выдастся славной.

Что возникло между мной и Мегги? И возникло ли вообще что-нибудь? Не был ли я обыкновенным болваном? Я не мог избавиться от мысли, что, если бы капитан Лаурел оставался дома, дон Федерико никогда бы не осмелился нанести ей визит. Но от этого, увы, на душе не становилось легче.

Вновь мои мысли вернулись к пустыне. Где сейчас Франческо? Женился он уже или еще нет? В большинстве случаев индейцы вступают в брак очень рано, а Франческо становился уважаемой личностью.

Интересно, каков урожай желудей в этом году? А бобов и семян? Хватает ли индейцам еды? Приходит ли по-прежнему загадочный посетитель в нашу хижину с мозаичным полом?

Не он ли все же, мой монстр, загадочный Тэквайз, сложил этот пол? Если не он, то кто другой? Он возвращался в горы, пользуясь темнотой, значит, должен был хорошо знать дорогу. А вдруг как-нибудь ночью ему станет плохо и он упадет? Кто обнаружит его? Кто хватится? Есть ли где-нибудь существо, готовое позаботиться о нем?