Луис Ламур - Одинокие боги

Я все еще продолжал думать о ней. Ни на кого больше я не посмотрю, мне не нужен был никто другой.

Дон Федерико. Страшно подумать!..

Я обратил свой взгляд к горам. Уйти бы туда, затеряться в них! Или вернуться назад, в пустыню Оставить Мегги ему. Забыть. Раз и навсегда.

Я горько вздохнул. Неожиданно вдруг ощутил, что почти загнал свою бедную лошадь. Замедлил бег. Незачем убивать доброе создание из-за того; что у меня идет все из рук вон плохо. Что я за человек? Убеждал себя, что я сильный, что могу стать отважным... Всегда думал о себе как о человеке с характером. А тут совершенно потерял себя из-за нескольких слов, сказанных девчонкой.

Пустив лошадь шагом, я огляделся: рядом шла старая индейская тропа.

Вдалеке завихрилось облако пыли, движущееся навстречу. Я схватился было за ружье в чехле, потом раздумал и вытащил из-за пояса пистолет. Моя осторожность оказалась напрасной: это оказался Монте с одним из парней с «Эль-Монте». Завидев меня, они ускорили бег своих коней.

— Ханни! — крикнул Монте в нетерпении. — Мы едем за тобой! Он убежал! Убежал!

— Кто убежал? Что случилось?

— На ранчо было совершено нападение. Мы вступили в схватку с бандитами, но им удалось угнать нескольких лошадей, другие же просто сбежали в открытую дверь загона. Среди них оказался и твой черный жеребец, — грустно закончил Монте. — Он смертельно ранил своим ударом пытавшегося поймать его бандита, а потом сбежал. Твой большой черный жеребец вернулся назад, на холмы.

Мой прекрасный черный жеребец! Он долго ждал этого момента, всегда настороженный, страстно жаждущий свободы и, может быть, дикая пустыня — самое лучшее для него место. Я скучал по нему, потому что верил, что мы понимали друг друга.

Мне и всегда казалось, что он принадлежал кому-то раньше, потому что был готов, я видел, идти на сближение, и, как мне казалось, был немного подготовлен к верховой езде. На его шкуре виднелись следы укусов зубами и ударов копыт, полученных, наверное, во время многочисленных драк с другими жеребцами. Но его формы оставались изумительно красивыми, мощными. Изгиб шеи, тонкие чувственные ноздри свидетельствовали о том, что в нем течет арабская кровь, а в глазах светился ум. Это был самый замечательный конь из когда-либо встреченных мною.

Итак, они снова попытались отбить наших лошадей. Поэтому первым делом мы должны были отправиться на ранчо и выяснить, как все случилось, а потом уже предпринимать какие-то действия. Сколько лошадей исчезло? Когда произошло нападение? Сколько в нем участвовало человек? Узнав все это, мы могли начинать поиски.

В общей сложности пропало, как оказалось, около сорока животных. Под вечер меня остановил Томас Мачердо, работавший на ранчо мисс Нессельрод.

— Твой черный жеребец не пошел с нами, он убежал. Забрал с собой двух или трех кобыл и вернулся назад в пустыню.

— Финней и Келсо уже здесь, — сообщил Монте. — Они приехали только что. Организуем погоню?

— Что еще удалось разузнать?

— Почти ничего. Они могут поджидать нас в засаде, как когда-то подстерегли шерифа Бартона, — высказал предположение Финней. — Плохо! Думаю, это были люди из банды Панчо Даниеля.

— Нам следует быть более осмотрительными. — Я сдвинул шляпу на затылок. — Могу поехать и один. Чем меньше нас, тем легче мы проскользнем мимо них и избежим засады.

— Мы специально прискакали с «Эль-Монте», потому что предположили, что будем участвовать в поимке бандитов, — обиделся Овен Хардин. — A ты стараешься отстранить нас...

Овен был невысоким плотным человеком с могучей шеей, успевший уже облысеть в свои двадцать два года.

— Монте сказал, что нас ждет борьба с похитителями, а ты хочешь все взять на себя, — разочарованно протянул он.

— Работы хватит на всех! Келсо! — позвал я, повернувшись к нему. — Мне бы хотелось, чтобы вы остались. Вдруг понадобитесь мисс Нессельрод — неизвестно, сколько времени мы будем отсутствовать.

— На сколько же вы уезжаете?

— Не знаю. Очевидно, пока не найдем наших лошадей.

— Поиски могут привести тебя в Сонору, — осторожно заметил Келсо.

— Вот и прекрасно! Я еще никогда не видел Coноры и Чихуахуа.

— Меня никто не ждет, — сказал Майрон Броди. — И я тоже никогда не был в Соноре. Хотя... — добавил он, — однажды проезжал мимо Чихуахуа.

— Значит, ты знаком с теми местами? — спросил Финней.

Броди пожал плечами.

— Не так, чтобы очень... Проезжал там в основном ночью.

— Завтра утром, — предупредил я, — еще до рассвета, мы тронемся в путь.