Макс Брэнд - Пограничные стрелки

Генри Уоттс, все еще колеблясь, пошел к двери, неловко схватился за дверную ручку, затем поспешно дернул ее, словно силой выдворяя себя из комнаты.

Уэлдон подождал, когда он уйдет, затем сел на стул напротив девушки. Ее руки лежали на коленях. Несмотря на свою решимость, юноша не сразу осмелился посмотреть ей в лицо. Сначала его взгляд задержался на ее бледных, почти прозрачных пальчиках, через которые, казалось, просвечивало солнце, окрашивая их в нежно-розовый цвет. Но в конце концов заставил себя заговорить, стараясь не быть многословным.

— Я пришел поговорить о серьезных вещах, возможно, они расстроят вас, — предупредил он девушку. — Вы готовы меня выслушать?

— Думаю, что да. Это касается вас?

— Нет, это касается вас и ваших дел. Откровенно говоря, я хотел утаить от вас некоторые вещи. Но не могу. Мне необходимо иметь больше власти в этом доме, чтобы делать то, что я считаю нужным. Иначе пользы от меня не больше, чем от щепотки соли.

— Вы хотите, чтобы я сменила врача? — с тревогой спросила Элен. — В этом дело?

— Я хочу, чтобы вы рассчитали тетушку Мэгги.

Она смотрела на него с детским изумлением:

— Но как же я буду обходиться без тетушки Мэгги?

Уэлдон помолчал, обдумывая, как поступить. Он был полон свирепой решимости выложить ей все как на духу, но, сидя на стуле напротив больной, неожиданно заколебался. В этот момент ему почему-то вспомнилось брошенное вскользь замечание Уилбура, что ни одну женщину нельзя считать красивой, если в ней нет внутреннего огня.

Что касается Элен О'Маллок, то ее лицо светилось именно таким внутренним огнем, отражавшимся в странном румянце, который резко контрастировал с бледностью ее рук и болезненной хрупкостью. Это изменение в ней поразило парня. Ему захотелось задернуть шторы, чтобы убедиться, что ее румянец настоящий, а не игра солнечных лучей, пробивающихся сквозь поля соломенной шляпы.

Девушка и улыбалась сейчас по-другому. Ее обычная детская и застенчивая улыбка сменилась насмешливым удивлением, с которым она наблюдала за ним.

Это впечатление было таким сильным, что, надеясь прогнать его, Уэлдон угрюмо опустил голову и принялся разглядывать пол.

Элен, ожидая продолжения разговора, заметила, как он насупился.

— Вы сердитесь из-за чего-то и недовольны мной? — поинтересовалась негромко.

Уэлдон поднял голову. Ее губы были полураскрыты и слегка тревожно подрагивали, а большие темные глаза беспомощно смотрели на него. Все его сомнения мгновенно улетучились.

— Я только раздумывал, как бы мне получше начать наш разговор.

Девушка кивнула и улыбнулась, чтобы ободрить его, и он не мог удержаться от мысли: «Какая же у нее трогательная улыбка!» Если вдуматься, у Элен О'Маллок, такой юной, прекрасной и обеспеченной, должны были бы быть толпы поклонников и долгая, счастливая жизнь. Но вместо этого ее ограбили какие-то мерзавцы, лишив состояния, скоро ограбит и смерть, лишив жизни. А он лишится радости ее видеть!

Сейчас Уэлдон испытывал к Элен совершенно новые для него чувства. Нежность, жалость и доброта уступили место обожанию, преклонению, потребности к самопожертвованию и страстной готовности сделать для нее все, что в его силах.

— Пожалуй, я начну с того, что назову имя. Франческа Лагарди. Это имя вам знакомо? — мягко спросил он.

— Франческа Лагарди? Франческа Лагарди, — повторила она, оживившись. — Ну конечно, я знаю ее очень хорошо! Она ходила в ту же школу, что и я. И училась со мной в одном классе. Господи! Да я знаю о ней все!

У него екнуло сердце. Уперев локти в колени, он слегка подался вперед:

— Вы все знаете о ней?

— Конечно.

— В таком случае какой она была?

— Почему «была»? — воскликнула девушка, и ее мягкий, чуть хриплый голос прозвучал громче обычного. — Разве Франческа…

— Нет, нет, она жива! — поспешно успокоил ее Уэлдон. — Я не это имел в виду. Просто я хотел бы знать… ну, например, кто ее родители?

— Бедная Франческа! — вздохнула Элен. — Ее родители умерли, когда она была еще совсем юной. Она, в сущности, не знала их и росла сама по себе. Я хочу сказать — другие люди, большей частью совсем посторонние, помогли ей встать на ноги.

Уэлдон кивнул. Такое описание ранних лет ее жизни в точности совпадало с его собственными представлениями о прошлом Франчески. Он понимал, если бы у нее были другие возможности, если бы с детства она была окружена достойными людьми, то превратилась бы в чудесную девушку, не хуже, чем Элен О'Маллок!