Макс Брэнд - Пограничные стрелки

Ворвавшись к себе в комнату, Уэлдон обыскал шкафы и даже заглянул под кровать.

Никого!

Остановившись посреди комнаты, он глубоко вздохнул и попытался привести мысли в порядок, но это было трудно.

Как она сумела распутать узлы и освободить руки?

Наш герой кое-что знал о том, как в случае необходимости нужно связывать руки. И никогда не делал этого более тщательно, чем стягивая маленькие нежные запястья Франчески. Ну хорошо, допустим, руки ей как-то удалось освободить, но чем же она ударила негритянку?

Он вернулся в библиотеку. Тетушка Мэгги стояла пошатываясь и сжимая руками голову.

— Она высвободила руки и напала на тебя? — быстро спросил Уэлдон.

— Так и сделала! — простонала кухарка.

— Как же ты ее упустила?

— Невозможно удержать молнию голыми руками! — с вызовом ответила негритянка.

— Ну да, конечно. А что потом?

Тетушка Мэгги указала на обгоревшее полено, лежавшее на каминной решетке.

— Ясно! — кивнул он. — Промелькнула как вспышка молнии, выхватила из камина полено и ударила тебя по голове?

— Свет не горел, — добавила кухарка, опустив глаза. — Я не могла ничего разглядеть.

— Сильно ударила?

— Если вы принесли нашатырь, мистер Уэлдон, он бы мне помог…

— Посиди здесь, — велел юноша. — Вот маленькая злодейка! С трудом себе представляю, как это… Не думай больше о ней, тетушка Мэгги!

— Чего о ней думать! — буркнула негритянка. — Позабуду о ней сразу же, как только моя голова перестанет звенеть от боли. У меня не железная голова!

Отойдя от нее, Уэлдон поднял с пола веревку и, пропустив ее между пальцами, заметил, что у узлов она просто перерезана.

Как Франческа умудрилась это сделать, лежа на спине, совершенно беспомощная?

Он повернулся к негритянке:

— Тетушка Мэгги, ты уже в состоянии говорить?

— А я не хочу говорить, — отрезала та. — Хочу лечь в постель и постараться уснуть, чтобы прошла головная боль. Здесь у меня громадная шишка, как яйцо.

— Дай взглянуть. — Уэлдон подошел поближе.

— Вы что, никогда не видели шишек на голове? — рассердилась негритянка.

— Там может быть трещина. Позволь мне посмотреть!

— Нет, — отказалась она упрямо.

Ее поведение было непостижимо. Любой негр, будь то женщина или мужчина, в подобной ситуации обязательно воспользовался бы полученной травмой, чтобы выжать из своего работодателя все, что только возможно.

Однако Уэлдон не стал больше настаивать, чтобы кухарка показала ему свою шишку, а просто спросил:

— Как это произошло, тетушка Мэгги? Что она сделала? Ты разрешила ей сесть?

— Зачем мне ей разрешать? — проворчала она с насупленным видом.

— Я только спрашиваю…

— Тогда спросите самого себя, — огрызнулась негритянка. — Я ужасно устала, и голова трещит от боли. Вы сами притащили сюда эту молодую женщину. Интересно, а что бы вы ответили, если бы вас спросили о ней?

Тетушка Мэгги решительно направилась к выходу. Уэлдон не стал спорить, но, когда она дошла до двери, искоса поглядывая на него, неожиданно ее окликнул:

— Тетушка Мэгги!

Вздрогнув, она повернулась и возмутилась:

— Разве есть у вас такое право — кричать на женщину?

— Ну-ка встань рядом с камином! — приказал парень.

— И не подумаю! Я лягу в постель и постараюсь…

— Увидеть сон? — иронически подхватил Уэлдон. — Сон о том, как она тебе заплатила, чтобы ты помогла ей сбежать?

— Заплатила? — Негритянка, казалось, задохнется от негодования. Ее темная кожа приобрела необычный пепельный оттенок.

Уэлдон погрозил ей указательным пальцем:

— Ладно, тетушка Мэгги! Не хочешь говорить — не надо! Я сам расскажу тебе, что произошло!

Она снова испуганно вздрогнула. Вряд ли когда-нибудь чья-либо вина, подумал парень, отражалась на лице человека столь явственно, как сейчас у этой негритянки.

— Как только я вышел из библиотеки, — медленно заговорил он, — девушка повернулась и взглянула на тебя. И ты увидела самое прекрасное лицо из всех лживых лиц на свете, верно? Так и было?

— И не говорю, и не слушаю, — помотала головой кухарка. — Какое мне дело до всяких красоток?

Она отвернулась, но не уходила. Странная, колдовская сила удерживала ее. Тетушка Мэгги искоса поглядывала на Уэлдона, при этом глаза ее сверкали, как у дикого зверя, который всегда настороже.

— Затем она предложила тебе что-то очень важное. Деньги из кошелька, или, может, весь кошелек, или кольцо с пальца!

— На ее пальцах не было никаких колец! — злобно выпалила негритянка.