Макс Брэнд - Бледнолицый шаман

Майкл улыбнулся. В этом был бы смысл, если бы была только одна трубка и ее набили, прикурили и передали по кругу, как обычно это делается у индейцев. А так апачи жестами дали понять, что не хотят курить и, извинившись и завернувшись в накидки, повернули ничего на выражающие лица к обеспокоенному майору.

Перед Майклом вдруг встали картины, которые он видел на стоянке апачей — шум, крики, веселье и добродушные подшучивания даже над самыми серьезными и уважаемыми воинами. Теперь стало ясно, насколько эти люди могут меняться, словно надевая маски, когда они этого хотели. Наконец Талмейдж заговорил по-испански. Он поблагодарил вождей за то, что они пришли объясниться по поводу обвинения, выдвинутого против них. Он также добавил, что представляет государство, упомянул о заботе, которую проявляет Белый Отец в Вашингтоне о своих краснокожих детях. Рори заметил, как два индейца при этом обменялись ироническими взглядами. Несомненно, они уже слышали эти пустые слова много раз от начальников карательных экспедиций.

В конце майор поинтересовался, не нашли ли апачи кобылу или жеребенка среди своих лошадей.

Речь Встающего Бизона была простой и краткой. Он сказал:

— Белых людей — великое множество, а апачей — мало. Мы не хотим воевать с вами, поэтому я и пришел сюда вместе со знаменитым воином моего племени, Черной Стрелой. У нас много лошадей с жеребятами, но ни одна из них не принадлежит вам. Мы их захватили, когда воевали против мексиканцев. Да и вообще, почему так много шума из-за одной-единственной кобылы с жеребенком?

Прямота и простота этого ответа настолько вывели майора из себя, что он на секунду потерял дар речи. Затем он что-то пробормотал о необходимости законности и справедливости и внезапно обратился к Рори по-английски:

— Вы знаете этих людей, молодой человек. Что им сказать?

— На вашем месте, — ответил тот, — я бы сказал им, что они правы, потеря лошади и жеребенка — незначительное событие, а вы просто хотите воспользоваться этим предлогом, чтобы поближе познакомиться с апачами. Вы хотите стать их другом и помочь индейцам, но если будут продолжаться кражи, то тяжело будет сохранять добрые отношения. Скажите им, что вы знаете, что они самые лучшие воры в мире, а американцы совершенно не владеют этим великим искусством.

Талмейдж вытаращился на Майкла, как на сумасшедшего.

— Вы хотите, чтобы я сказал, будто я восхищаюсь их воровством?

— А разве не так? — дерзко спросил Майкл.

Майор закашлялся и помрачнел, словно грозовая туча.

— Все, переходим к делу, — решил он. — Введите человека, который заявил о пропаже.

Молодой солдат тут же впустил в палатку колониста с такой отталкивающей внешностью, какой Рори еще не встречал. Он был высокий, сутулый и худой, с втянутой в плечи головой и опущенными плечами. Большой красный нос вдобавок ко всему придавал ему сходство со стервятником, сидящим на ветке и высматривающим добычу.

Лицо его было темно-коричневым, кожаная одежда превратилась в грязное тряпье. На коленях и сзади брюки были грубо залатаны. На голове торчала вытертая меховая шапка. Этот человек был неряшлив, словно грязный хорек. Майор обратился к нему:

— Террис, вот два индейских вождя, которые пришли, чтобы поговорить с нами о твоей лошади и жеребенке. Они…

— А о чем тут говорить, — перебил его Террис. — Я же не дурак и не слепой, вот сидит тот сукин сын, который украл их у меня.

И он показал на Черную Стрелу.

Индейцы переглянулись, не понимая английской речи, но ничего не сказали.

— Я помню, — проговорил майор, — ты говорил, что это случилось в сумерках, и ты не рассмотрел вора.

— Я говорил это? — удивился тот. — Так вот, я утверждаю сейчас, что такую рожу, как эта, и не надо видеть ясным днем. Если уж раз увидишь этого убийцу, то не забудешь до конца своих дней!

И он засмеялся, издавая каркающие звуки.

Талмейдж вздохнул. Действительно, лицо Черной Стрелы было так изуродовано, что хватило бы даже одного взгляда, чтобы потом отличить его среди тысячи индейцев. Он обратился к молодому индейцу по-испански:

— Этот человек говорит, что вы украли его кобылу и жеребенка, он якобы видел вас тем вечером.

— Когда это было? — спокойно спросил тот.

— Десять дней назад.

— Я был в своем селении десять солнц назад. Встающий Бизон может это подтвердить.

Тот немного подумал и кивнул.

— Да, правда, десять дней назад он был со всеми.

Колонист, понимавший немного по-испански, заорал: