Макс Брэнд - Бледнолицый шаман

— Вы сам и судья, и присяжный на этой территории. Есть только один выход — взять этого негодяя и повесить на первом попавшемся дереве. Это единственный способ показать апачам, что вы хотите справедливости, а не убийств.

Террис суетливо поднялся на ноги. Страх быстро прочистил ему мозги.

— Эй, майор! — воскликнул он. — Он думает, что счеты с индейцами то же самое, что и убийство белого.

— Заткнись! — приказал ему Рори и подошел поближе. Он дрожал, как тигр перед прыжком. -Замолчи! Если я услышу от тебя еще хоть слово, я снесу тебе голову и посмотрю, есть ли в ней внутри что-нибудь другое, кроме дерьма.

Тот засеменил назад и нерешительно уставился на Талмейджа. Раскрыв было рот, чтобы сказать что-то, он осознал угрозу и затих.

— Вот что, мистер Майкл, — окончательно пришел в себя майор, — командую здесь я, и я не нуждаюсь, чтобы при мне кто-то отдавал приказы, кроме моих начальников.

— Ну что же, отдавайте тогда сами приказы, я надеюсь, что первый из них будет о том, чтобы повесить эту длинноногую водяную крысу.

— Повесить? Повесить? — дважды переспросил Талмейдж. — Он вернется в форт и понесет справедливое наказание, какое ему определит суд.

Террис облегченно выдохнул. До форта далеко, и по пути представится много возможностей для побега.

— Не лучше ли нам похоронить этого человека? — спросил Бэрн, глядя на убитого вождя.

— Пусть его забирают индейцы, — решил майор и посмотрел на Рори, как будто тот лучше знал, что следует делать в такой ситуации. Майкл перехватил этот взгляд.

— Если вы не хотите судить этого подонка на месте, давайте мы с ним совершим прогулку в долину. А назад вернется кто-то один — или я, или он.

— Да это убийца, — запротестовал Террис дрожащим голосом. — Он же настоящий бандит! Майор, вы не отдадите меня ему?

Губы майора скривились в презрительной улыбке — он сам был храбрым человеком и не любил трусов.

— Успокойся, — проговорил он, — возможно, Майкл говорит дело, но тебя нужно судить только по закону. Рори, вы должны понять, что этот человек…

— Я понимаю, — перебил его Майкл. — Но если вы срочно не накажете Терриса, вся Аризона превратится в ад кромешный.

— Что? — не поверил майор.

— Я уверен в этом. Апачи сейчас как порох, этой искры будет достаточно для взрыва. Жизнь всех ваших подчиненных будет под угрозой так же, как и жизнь всех путешественников, всех почтовых станций, всех постов, фермеров, людей на приисках, даже маленьких городов, если они не успеют подготовиться к защите. Я вас предупреждаю, майор, что вы впишете кровавую страницу в нашу историю, если немедленно не свершите правосудие. Даже если убийца будет казнен, все равно апачи останутся недовольны. С их точки зрения, Черная Стрела был великим человеком и храбрым воином. Они восхищались им, а этот негодный трус убил его там, где он был беззащитен, да еще в вашем присутствии. Что бы вы подумали об индейцах, если бы вы послали к ним людей под мирным флагом и одного из них убили бы в лагере апачей? Наверное, вы бы захотели стереть с лица земли все племя. Точно так же и индейцы отнесутся к этому преступлению.

Он произнес эту речь с чувством, казалось, что говорило само его горячее сердце.

Талмейдж озадаченно затряс головой.

— Да, дело дрянь, но все же мы должны соблюдать законность, пусть даже и с опозданием.

— Ради Бога, майор, — заныл Террис. — Я прошу всего лишь о справедливости.

— Тогда только Бог поможет сотням невинных людей и их детям, которые станут жертвой вашего решения, — мрачно изрек Майкл. — Я уже вижу, как это произойдет — зверства будут чудовищные. Поверьте мне, индейцев не нужно учить искусству убивать. Вы их уже подтолкнули, словно камень с горы, и теперь лавина сокрушит все на своем пути. Каким же будет ваше последнее слово?

Майор чувствовал себя беспомощным и поэтому нервничал. Он не мог не отметить несомненную справедливость слов Рори, и все же не был способен изменить свои устоявшиеся взгляды. Перед его глазами предстала картина военного трибунала. Она была более яркой, чем вид горящих селений и убитых колонистов в Аризоне.

— Я имею право поступить только так, как подсказывает мне совесть, — повторил он.

— В таком случае, — сказал Майкл, — я не дам за жизнь всех нас и цента.

И он направился к выходу из палатки, но задержался.

— Я дам вам один совет.

Талмейдж молча смотрел на него. Ему действительно был нужен совет, но он не мог заставить себя попросить его. Майкл продолжал: