Стражи - Gelidus Corde (СИ)

Девушка сделала последний глоток практически остывшего чая и поднялась на ноги. Она незаметно смахнула слезы, серебром катившиеся по щекам.

— Нам пора, мы опаздываем, — сказала она, словно только что не плакала, словно не была на грани помешательства.

Я пристально посмотрел в ее карие глаза, подсвеченные золотом и горем, поселившимся в душе.

«Твои страхи… Почему я не могу их забрать?» — отчаянно подумал я, резко поднимаясь на ноги.

Через секунду я прижал ее к себе, она безысходно уткнулась носом в мое плечо. Я знал, что она плачет, что ей больно. Я знал, что это не холод заставляет ее дрожать. Я знал, что ей нужен тот, кто спасет ее, кто вытащит из нее этот кинжал, терзавший душу. Кетерния вцепилась руками в мою футболку, сотрясаясь от рыданий. Я слегка погладил ее по голове, пытаясь утешить. Деревья тоскливо выли над нами, словно поддерживая стражницу, разделяя с ней ее горе, ветер мрачно свистел, унося черные воды Невы к заливу.

«Пусть сейчас это буду я. Сейчас я буду ее спасать, как она меня когда-то, но потом… — поклялся я, удерживая ее в своих объятьях, скрывая ее слезы от других. — Потом еще не наступило».

***

Было непростительно поздно, когда мы вышли из парка. Мы точно прогуляли два урока. Я крепко держал Кетернию за руку, защищая ее от октябрьского ветра, остервенело бившего в лицо. Мы шли молча, следуя линиям Петра, разрезавшим остров своей прямотой.

— Тебе следует начать ходить на физкультуру, — наконец сказал я, собравшись с мыслями.

Я обернулся назад, всматриваясь в лицо чертовки, бледным пятном выделяющееся на фоне ее темных волос и пестрого шарфа. Она покачала головой:

— Я… — стражница откашлялась. — Мне будет тяжело, я привыкла оставлять свое горе там, чтобы не беспокоить тетю своим подавленным настроением.

«Надеюсь, что ты не простудилась», — обеспокоенно подумал я, сжимая ее ледяную ладошку.

Мы остановились на светофоре.

— Боль легче всего забывается, когда ты отвлекаешься на что-то. Тренировки — мой способ, — бросил я, поглядывая на Кетернию, потиравшую красный от мороза нос.

— А от чего спасаешься ты? — поинтересовалась она, слегка приподнимая голову и всматриваясь в мое лицо.

«Я ведь ей не говорил», — вспомнил я, слегка нахмурившись.

— Не важно, — кинул я, продолжая идти, не отпуская ее руки.

— Уверен, что не хочешь поделиться? — спросила девушка, шагая возле меня.

Я сам не знал, когда буду готов рассказать и буду ли вообще.

— Пока нет, — кратко ответил я. — Не уходи от темы.

Девушка чуть улыбнулась. Легкий румянец расцвел у нее на щеках.

— Я вернусь на физкультуру только при одном условии, — она хитро глянула на меня, наклонив голову.

Я с любопытством приподнял бровь, замечая, что прежняя азартная она вернулась, не заставив себя долго ждать.

«Но кто же настоящая Кетерния? Та, что плакала в парке? Или та, что улыбается любой трудности, стоящей на пути?» — мимолетно промелькнуло у меня в голове.

— Ну, и что это за условие? — я загорелся неподдельным интересом.

— Я вернусь туда, если ты сможешь победить меня в бою, — задорно сказала она, приподняв указательный палец в воздух.

Я громко рассмеялся, закинув голову к небу. Вот она. Словно вся звенит жизнью.

— По рукам, чертовка, — улыбнулся я, всматриваясь в ее золото-карие глаза, горевшие дьявольскими огоньками.

Она подмигнула мне и рассмеялась, ткнув локтем в бок.

«Это все она», — отметил я, уже ведомый за ней.

***

Мы решили, что для пущего веселья можно будет сразиться прямо на физкультуре. Так, в случае моей победы, она бы сразу осталась на уроке и продолжила заниматься вместе с нами. Кетерния с энтузиазмом отнеслась к моей идее, представляя лица наших ошеломленных одноклассников.

К сожалению, возможность для поединка появилась лишь через неделю. Я притащил из дома две деревянные палки, к которым мы так привыкли. В раздевалке парни косо смотрели на меня, не понимая, почему я улыбаюсь, словно маньяк. Любое сражение, даже тренировочное, заставляло кровь бурлить, она закипала от адреналина, но сейчас, когда мы поспорили, я не мог дождаться начала битвы.

В зале было необычно прохладно: отопление еще не включили, а на улице было уже достаточно холодно. Я подошел к физруку и разъяснил ситуацию, попросив не мешать нам. Мужчина, доверявший мне как своему лучшему ученику, разрешил мне хоть на голове стоять, лишь бы от этого был выхлоп. Я лениво вернулся в строй и ждал, когда появится чертовка. Я точно знал, что Кетерния вошла в зал: все удивленно вздохнули и начали перешептываться, обмениваясь сплетнями и подозрениями, почему ярая прогульщица вернулась обратно.