То, что нас объединяет (СИ)

Элис съедала все с большим или меньшим аппетитом. Хелен и ее пыталась приохотить к готовке, но девочка решительно отказывалась стоять у плиты. Готовь ужин или мой посуду , постановила Хелен, и Элис выбрала посуду.

Оливер, как правило, тоже был доволен ее стряпней. Другое дело, что в его присутствии атмосфера за столом сразу накалялась. Элис всем своим видом выказывала недовольство, предпочитая отвечать на вопросы односложным мычанием. В последнее время, впрочем, эти двое вовсе старались не замечать друг друга, тогда как Хелен упорно делала вид, что ничего не происходит.

На свой двенадцатый день рождения Элис пригласила пятерых подружек. Малолетние девицы, одетые как мини-проститутки, безудержно хихикали и повизгивали, а их совместного макияжа хватило бы Хелен на пару добрых недель. В гостиной, прямо на полу, стояли чашки и блюда с чипсами, попкорном и мясными роллами.

Предложение насчет торта было решительно отвергнуто.

– Торт – для малышей , – заявила Элис, закатывая глаза от столь явного невежества матери.

– Не ты ли принесла месяц назад кусок торта со дня рождения Пэтси Мак-Менамин? – возразила Хелен.

– Ее отец работает в булочной, отсюда и торт.

Ее отец. После смерти Кормака трехлетняя Элис без устали расспрашивала Хелен об отце.

– Где папа? – первым делом поинтересовалась она, вернувшись домой на следующий день после похорон.

– Ему пришлось уехать, – каждое слово давалось Хелен с большим трудом. – Он очень жалел, что не смог с тобой попрощаться.

– А когда он вернется? – не отставала Элис.

– Скоро, – выдавила из себя Хелен едва ли не шепотом.

Всю следующую неделю Элис не прекращала расспросов. Каждое утро она заходила к Хелен в спальню и отдергивало одеяло со стороны Кормака, продолжая играть в прятки – в ту игру, которую оба они так любили. И личико ее вытягивалось всякий раз, когда он не выскакивал из-под одеяла с привычным «Ух!»

Потом, в одно прекрасное утро, Элис вошла в спальню и молча остановилась у постели. Некоторое время она смотрела на пустое место рядом с Хелен, не делая попытки приподнять одеяло. Расспросы об отце тоже становились все реже, пока наконец не прекратились вовсе. И хотя Хелен это избавило от мучительной необходимости говорить о Кормаке, ее не могло не огорчать безразличие дочери.

Через восемь месяцев после смерти Кормака Элис пошла в начальную школу. Как-то раз она спросила у матери, почему у нее, в отличие от других учеников, нет папы. Взглянув на нее, Хелен с ужасом осознала, что Элис напрочь забыла отца. Взяв дочку за руку, она подвела ее к семейной фотографии, украшавшей лестничный пролет.

– Вот твой папа, – сказала Хелен. – Он заболел и ушел на Небеса. Поэтому мы больше не можем его видеть.

Несколько секунд Элис молча разглядывала фото. Хелен готовилась к расспросам, размышляя о том, что можно рассказать о смерти четырехлетнему ребенку.

– Забавные у тебя тут волосы, – сказала наконец девочка, и тема на этом была закрыта. С того времени они редко говорили о Кормаке. Элис была слишком маленькой, когда он умер. У нее не сохранилось ни воспоминаний о нем, ни переживаний из-за его смерти. Да оно и к лучшему.

– Уже сделала домашнее задание? – поинтересовалась Хелен.

– По большей части, – ответила Элис, не отрывая взгляда от экрана.

Хелен вновь взяла пульт и выключила телевизор.

– Правила тебе известны. Отправляйся к себе.

Элис все также молча сползла с дивана. Хлопнула дверь гостиной, с лестницы раздался гневный топот ее шажков. Хелен вздохнула. Если бы она получала по фунту за каждую такую выходку дочери, надобность в журналистике отпала бы сама собой.

По взаимному согласию над домашними заданиями Элис трудилась в одиночку. Они и без того много спорили, чтобы засорять еще и это пространство. Хелен время от времени заглядывала дочери в тетради, а та каждый вечер приносила ей на подпись дневник.

Только она вытащила из духовки киш, как зазвонил телефон.

– Свободна вечером? – раздался из трубки басок Оливера. – Могу заглянуть около одиннадцати.

Одиннадцать. Слишком поздно для бара или клуба, даже если удастся оставить Элис на попечение Анны. Никакого намека на то, чем он намерен заниматься до одиннадцати. Или с кем он намерен этим заниматься. Оливер, по сути, напрашивался на секс.

Хелен вытащила из пачки сигарету. Она не из тех, могла бы сказать она Оливеру, кого тащат в постель всякий раз, когда у тебя нет желания спать в одиночку. Но этого она, конечно же, не скажет. Секса ей хотелось не меньше, чем Оливеру. Даже мысль о его прикосновениях заводила ее не хуже всяких ласк.