Георгий Левченко - Сон разума (СИ)

Между тем мне не удаётся уберечься от того, чтобы снова и снова не перебирать свои ощущения, снова и снова не возвращаться к мечтам о счастье и, увы, вот уже в который раз убеждаться, что нет, нет в них совершенно и бесповоротно какой бы то ни было жизни. Серый костюм, правильно завязанный галстук, ремень в один тон с туфлями, иногда, в зависимости от времени года, плащ или пальто всё того же неизменного серого цвета, ещё кое-какие атрибуты – вот и весь я? Какой ужас, как дико это звучит, будучи сказанным, как страшно быть лишь видимостью, пародией на человека, а в глубине, быть может, таить мелочную злобу из-за бог весть каких обид, максимально растягивать события, чтобы чем-то заполнить свою жизнь, но в итоге, получается, пустотой, пространство есть, содержания нет, лишь иногда прорвётся эхо былых переживаний и вскорости затихнет, затихнет бесследно, не оставив и следа. Сколько таких вокруг живёт, надеясь, что вот-вот, и всё станет как надо, все их мелочные эгоистические интересы превратятся в непреложный закон, мир переиначится под их представления о нём, и продолжается сие до того момента, пока, наконец, они не понимают, что ошибались, ошибались с первого мгновенья, но полноценную жизнь уже начать нельзя, нельзя сделать то, чего должно было сделать ранее, возможно, лишь в молодости. Вдобавок приходит ясное осознание одной горькой истины: не ты использовал окружающий мир для достижения личных целей, а сам был использован, и не как человек, как инструмент, ключ, чтобы подтянуть вон ту гайку, которая, собственно, поценнее твоей душонки будет, поскольку в отличии от неё выполняет определённую функцию, ты же нужен только от случая к случаю, и тут уж никакая «зарядка энергетикой позитива» не поможет. Однако для постижения даже такой простой истины надо обладать мозгами, многие продаются и за такое тупое пустозвонство. И всё бы ничего, но как мне теперь быть?

Одни вопросы, но в своё время, помнится, я хотел получать ответы, думал, что они вот-вот всплывут на поверхность, и станет легко и просто, приятно и спокойно жить и не мучиться желанием неизвестно чего. Правда, вопросы тогда были другими, а, может, и теми же, но я этого не понимал. В чём они заключались? Уж и не припомню даже. Главное, я не ценил имеющееся, а чего бы смог оценить, того не знал. Но теперь, казалось бы, есть именно то, чему я предаю значение, однако получить это не способен. Именно не способен, а не недостоин. В голове каша, и не знаешь, что из чего получается. Например, та сцена из ранней юности, которая возбудила нынешнее стремление, – кажется просто невероятным, чтобы она исчерпывалась только любовью, я чувствую, что это не так, однако чем-то дополнить своё объяснение не в состоянии, в ней столько всего, что ничего определённого в конце концов не получается.

Частенько возникает вопрос, могло ли случиться всё иначе, в любой момент и до, и после, и во время какого-либо существенного события, пойти по-другому, привести к иному исходу, чем тот, который есть сейчас. Имелась у меня возможность жениться в ближайшее время или же на корню пресечь неуместное влечение, в конце концов, пусть это и дурацкая надежда вперемешку с претенциозным эгоизмом, добиться своего идеала, чего, кстати сказать, и сейчас нельзя исключать – было, всё было, однако я последовательно шёл к нынешнему итогу, а потому ничего кроме успокоения в том, что дело во мне, что я сам себе понапридумывал всякие глупости и, увы, их осуществил, не остаётся, не помогает даже оправдание, что эта любовь, пожалуй, самое реальное из всего произошедшего в моей жизни. Между делом выходит, вне человека то, что создано им самим, не имеет реальности: для чего, например, природе стол, за которым я сижу, ручка, которой пишу, дом, где живу, не говоря уже о личных переживаниях, не имеющих материального воплощения не имеют? Я не претендую на исключительную важность своих чувств, однако хоть какая-то объективность в них всё же должна быть. В чём бы ей заключаться? – Может, в том, что не один я такой.

Уединившись в себе, оставшись лицом к лицу со своей совестью, я никак не могу отделаться от ощущения, что здесь и сейчас, в это самое и каждое следующее мгновение сношу незаслуженное оскорбление. Внутри от сих слов встаёт нечто мрачное и гадкое, всё громче и громче заявляя о себе. Мелькают смутные сцены перед внутренним взором, слёзы наворачиваются на глаза, будто я маленький мальчик, а меня жестоко и незаслуженно наказали или, быть может, что-то силой отобрали. А ведь не что-то – остаток жизни, и будь она не такой безделицей, наверно, побоялись бы, но раз так – не жалко. Впрочем, это лишь прекраснофразие, никому не под силу отобрать у меня то, чего отобрать невозможно, разве только мне самому, однако желание за что-нибудь скинуть с себя ответственность вполне понятно. Слишком уж тяжёлый груз для одного человека выпал на мою долю, в таких обстоятельствах нужна душевная широта, чтобы себя выносить, а не объяснять бесчисленные несоответствия пустыми абстракциями вроде судьбы, бога и т.п., успокаиваясь тем, что на них повлиять ты не в состоянии. Надо будет посмотреть, что у меня завтра окажется на душе, прямо с утра, тогда будет всё ясно.