Георгий Левченко - Сон разума (СИ)

Но до вечера сидеть было нельзя, у него имелись кое-какие дела, насущные проблемы, за которыми, кстати говоря, можно и время скоротать. Волнение не тревожило его сердце, он пребывал в мрачной воодушевлённости, неподвижной и хрупкой, тёмной и беспросветной, в состоянии «остеклянения», по которому уже пошли мелкие трещинки. День пролетел скоро и незаметно, привычные дела спорились быстро, выбор костюма на вечер тоже не принёс особых хлопот, майки и джинсов оказалось достаточным, так что Фёдор не спешил и точно рассчитал время, когда ему надо выйти из дома, и почти в полном спокойствии отправился на иллюзорную встречу со своим идеалом. Шёл он пешком размеренным шагом, по дороге заметил, как собирается дождь, и с обыденной досадой посетовал на то, что не захватил зонт, но возвращаться домой не стал. Пройдя через аллею и свернув на перекрёстке налево, ему осталось преодолеть всего-навсего несколько кварталов до местного «очага культуры». Непривычная в последнее время внимательность к предстоящему мероприятию его несколько подвела: после 15 минут неспешной прогулки по людным улицам родного города, он на некоторое время задумался и, подходя к пункту назначения, вдруг спохватился, не забыл ли дома свой подарок, взял ли билет и вообще переодел ли домашнюю одежду, но всё обошлось – пакетик болтался в левой руке, вожделенный клочок бумаги нащупал в левом заднем кармане джинсов. Правда, после всплеска бытового беспокойства в голову сразу полезли совершенно посторонние мысли: не забыл ли он, например, уходя закрыть за собой дверь в квартиру, что завтра надо оплатить счета за телефон, вычистить оба рабочих костюма и т.п., однако толпящийся народ у входа в здание, куда направлялся и он, тут же привёл его в чувства. В холле оказалось шумно и душно, царила гниловатая суета от предвкушения зрелища, ожидание особых откровений в скором будущем и мелочная гордость от того, что станешь их участником. Короче говоря, организаторы на рекламу не поскупились. Фёдору от всего этого стало вдруг противно, и уже в который раз захотелось всё бросить. Между прочим, здесь он увидел Семёнову с обоими детьми, увидел, когда протягивал какой-то посторонней женщине билет, ошибочно полагая, что именно она проверяет их у входа, так сильно та выделялась повседневностью своей одежды, однако вскоре понял оплошность и со стыдом ретировался под высокомерной улыбкой, а недавняя знакомая прошла мимо, даже не поздоровавшись, как и её отпрыски. Правда, те его не знали, да и он их видел впервые – это была девочка лет 12, страшненькая и неопрятная, смотревшая на всё вокруг с искренним тупым восхищением, вероятно, не очень избалованная развлекательными мероприятиями, и мальчик года на два младше неё, старавшийся выглядеть независимо, будто всё происходящее ему безразлично, однако постоянно державший мать за руку и иногда с сугубо детской непосредственностью засматривавшийся на нечто, привлекшее его наивное внимание. Фёдор заметил, что Семёнова была одета так же, как и в клубе месяц назад, и это при том, что однажды они с Настей подарили ей на день рожденья дорогое платье, по поводу цены на которое даже поспорили; просто патологическая жадность. «Наверно, по блату», – подумал он, вспомнив, что Семёнов работал здесь творческим ремесленником из обслуги.

О том, что творилось в его душе во время концерта, лучше умолчать. Он сживал внутренние кромки губ так, что во рту чувствовался привкус крови, в ушах у него стоял монотонный звон, Фёдор не сводил с неё глаз, старался даже не моргать, почему они покраснели до рези, а пальцы левой руки занемели – так сильно они сжимали пакетик с подарком, и, если бы не всеобщее воодушевленьеце, видок его казался бы весьма странен. Увлёкся зрелищем и не только. Но по окончании сего, надо сказать, скучного, а в заключении ещё и натянуто-душевного мероприятия, когда толпа, как водится, двинула к сцене одаривать своего кумира цветами, Фёдор растерялся: так вручать подарок было нельзя, тот бы затерялся. Он встал со своего места, постоял рядом, подождал, когда схлынет основная масса, однако, как только это произошло, к своему разочарованию заметил, что цветы собирают технические работники, а она сама, судя по всему, некоторое время назад ушла за кулисы, чего за обступившим сцену народом было доселе не видно. Возникла необходимость туда пробраться; воображение стало к нему благосклонным и начало рисовать картины, как он вручает ей подарок наедине, что несколько всколыхнуло надежды. А, собственно, почему бы нет? Ему ведь только это, а не то чтобы ещё что-нибудь. Потом можно будет приходить много-много раз, примелькаться и т.д. Пару минут сие продолжалось весьма успешно, колея оказалась накатана идеально.