Георгий Левченко - Сон разума (СИ)

31.05 Что ж, пожалуй, всё, кончились мои пустые рассуждательства о том, о сём. А ведь всерьёз я с ними возился, абсолютно всерьёз, потому что ничего другого не знаю, не в состоянии знать, мечтать умею, знать не умею. Ладно, плевать, мелочь да и только, и я мелочь, и всё вокруг мелочь, щемящая, но при этом претенциозная. Не столько тяжело терять, сколько тяжело не находить там, где предполагал найти. И так всю жизнь, даже когда поиски обретают конкретную форму, когда ты полагаешь, что прекрасно знаешь, чего хочешь, и стремишься к нему, когда исчезают мнимые препятствия, которые пытались загадить путь к твоей мечте, да даже когда нет никакой гарантии, что их результат принесёт удовлетворение, длящееся хотя бы часом долее пяти минут, именно тогда появляются препятствия реальные, точнее, всё оказывается лишь игрой ума, самолюбивым желанием, чтобы все высшие ценности были такими, какими тебе хочется их видеть. Разумеется, ничего сверхъестественного не произошло и случиться не могло, всё по-прежнему, но мертворождённо, жизни в нём нет ни сейчас, не было ни часом ранее, ни днём, ни неделей и не будет никогда в будущем. Наконец я понял, насколько моё стремление неуместно, надрывно, выделано. Мне уже смешно вспоминать разные частности, мимолётные обстоятельства, то, например, какие я выбрал цветы, со всей серьёзностью полагая, что происходящее, а, главное, результат будет иметь малейший смысл, как в конце концов остановился в своём выборе на специальном сосуде с лотосом, который, по уверениям продавца, должен распуститься ровно в полночь. Символично, хоть и натянуто, время любви, к тому же большая редкость, а ведь лично вручить не удалось, вышло безлико и ненужно, ко всему ещё и не понятно, получила ли она его или нет. А как я выдумывал фразу, которой следовало подписать подарок!.. Часа три потратил и столько же на сомнения, стоит ли своё имя ставить. Это уж совсем удручает, хотя какая к чёрту разница?! Теперь ничего не имеет значения, лишь досада, которая одна только и реальна.

Вот интересно, а как смотрелась моя залысина в толпе визжащих соплячек? Выходит, и унижения, непосредственного, личного, не избежал. Никогда я не чувствовал себя так глупо, никогда не падал так низко, а какая получается неизмеримая пропасть, и подумать тошно. И от чего? Не может же это являться случайностью, не может же от случайности зависеть существование такого колоссального расстояния между моей мечтой и её воплощением, ведь будь чуть иначе, совсем чуть-чуть, не надо даже представлять собой нечто особенное, а просто иметь некоторое отношение к ремеслу канатных плясунов, и тогда, кто знает, возможно, всё оказалось бы в моих руках. Однако дело в том и заключается, что это «чуть» есть следствие ровно всего. Оно должно быть другим, ровно всё должно измениться, пусть и на малую толику и не в лучшую сторону, но мне в итоге следует быть не собой, а кем-то другим, жить не так, а как-то иначе, делать не то, что делаю я, а нечто абсолютно иное, и если бы я знал, что именно, то наверняка бы и делал. Впрочем, это невозможно, да и неизвестно, хотел бы я тогда того, чего хочу сейчас, было бы мне нужно то, что нужно сейчас, думал бы об этом или о чём-то другом.

Так, конечно, легко рассуждать, можно потешить себя забавной иллюзией, что некто при определённых обстоятельствах захотел бы стать мной, но реальность простора для такой игры не оставляет, и всё есть как есть. Не было ничего исключительного в среде, которая предстала сегодня перед моим взором, да я и не ожидал увидеть нечто запредельное, наоборот, однако я совсем не оттуда, более того, рискну предположить, что оказаться целиком и полностью причастным ей, не захотел бы никогда, не случись этой жестокой шутки судьбы. Странное дело, в последние дни я втихую позабыл, откуда взялось моё стремление, оно переросло в некое долженствование, голый факт ощущения, будто я обязан его испытывать, но между тем искренность и глубина чувства, их источники и последствия, по сути, никуда не делись, находились на виду и не скрывались за чем-то посторонним, посему лишь легкомыслие да суетная надежда привели меня к тому итогу, который имею, после чего позорно ретировались. И что теперь?

По возвращении домой, голова разом прояснилась, мысли очистились и успокоились как после тяжёлого душевного потрясения, и я неожиданно, но отчётливо осознал, что жизнь моя закончилась, точнее, началась вся оставшаяся бессодержательная жизнь. А что ещё мне остаётся? Я не могу делать то, что делал, не могу любить ту, которую люблю, не могу быть тем, кем являюсь, пусть возможностей и много, очень много, слишком много, можно бы поменьше, а лучше, чтобы выбора не было вообще. Могу ведь я, например, получить иное образование, перейти на новую работу, наконец, найти счастья с другой, не хорошего, не плохого, нормального человеческого счастья. С другой стороны, вот это «искать счастья с другой» – будто вчера родился, сопляк малолетний, ничего не смыслящий в жизни, фантазирующий нечто сверхъестественное там, где нет самого предмета. А ведь от душевной уязвлённости сие пишу и так же думаю, таким предстаю в собственных глазах. Надорвался, жизнь стала пустым словом, поскольку нет ничего, что бы его наполняло. Пропасть оказалась гораздо глубже и не просто между мечтами и их реальностью, тут сотни оттенков, но главный, пожалуй, состоит в том, что все мои познания о жизненных ценностях никак не согласуются с действительностью. Именно так, наверно, и получаются бессмысленные поступки.