М. Джалак - Левентик

Лёжа в почти полной темноте, я прислушивался к звукам. Моя кровать оказалась вполне удобной, без врезающихся в лопатку или поясницу комков на матрасе – в семь лет довелось поспать как раз на таком и я потом долго жаловался на ломоту в теле. Поскрипывали балки и ступени – я было решил, что призрак заскучал и отправился бродить по дому, однако Карак на спинке кресла безмятежно спал. Почти безмятежно – он лишь втянул голову в плечи и закрыл глаза. Как будто считал, что может понадобиться быстро проснуться.

В детстве я любил читать романы ужасов – при одном-единственном огне, спрятавшись по уши в одеяло. Бессонницы и злых шуток воображения избежал благодаря убеждению, что пока птицы или звери поблизости спят или занимаются своими делами, можно ничего не бояться. Между прочим, верно: они слышат куда лучше людей и опасность заметят первыми.

Несмотря на то, что Карак довольно длительное время провел сегодня на крыльях, чтобы не мешать мне и китихонду пробираться сквозь грязь, проснуться он мог от любого подозрительного шороха.

Мой организм тем временем требовал, чтобы ему наконец дали отдохнуть – для дедуктивных усилий время найдётся на следующий день.

Вероятно, для уничтожения угрозы нас с другом и направили. Вот они, прелести начавшейся самостоятельной жизни – с бала на корабль, как говорят.

Но как? Это совершенно не мой профиль и я опасался, что у меня не хватит квалификации. Но если всё удастся – начало будет неплохое.

Утром я проснулся, что удивительно, рано и при том самостоятельно. Кажется, во сне дрался с вчерашним призраком, но чем это закончилось, осталось неясным. Несмотря на нервное сновидение и ранний час, я чувствовал себя отдохнувшим.

Неожиданно входная дверь заскрипела, и толкнувший её снаружи Карак торжественно въехал в комнату верхом на дверной ручке.

– Выспался? – Махнув крыльями, он рывком захлопнул дверь и приземлился на пол, выжидающе глядя на меня. – С добрым утром.

– Тебя также, – пробормотал я и протёр кулаком глаза.

Чтобы жить вместе с людьми, родне Карака приходится прибегать к разного роде эквилибристике – как вот эта вот, например, – но обитающие в городах давно привыкли и не видят трудностей.

– Вставай и пошли лопать, – изрёк лучший друг тоном старшего. – Может быть, сегодня нам скажут больше. Я только что пытался заглянуть в эту проклятую оранжерею снаружи – и ничего.

Карак был слегка расстроен, что дело движется с трудом.

– А ведь умелец, как я и говорил.

Он сказал, что удивительную крышу Эльглот спроектировал и построил сам. Град её не брал, рамы крепкие, стёкла лишь дважды выбивало во время урагана, а снег не мог их продавить. От неё оказалось больше пользы, чем проблем.

После завтрака с салатом и ножками молодых вигу Ниттар рассказывал нам о привидении, между делом показывая источник дохода, то есть сад. Неудивительно, что не справляется сам с таким объёмом работ, которые требуются здесь. Разнообразные деревья и кустарники сильно разрослись, но видны были следы ухода.

– Оранжерея, видите ли, предназначена для зимнего сада – там всё продолжает расти при любой температуре на улице. Зима наступит нескоро, но я не желаю ждать, что всё само рассосётся и рисковать таким важным помещением. Пакостник уже давно завёлся тут, с луну… О, а вот это пятнистая лилия, я выписал семена с Зумари…

– Он опасен?

– Относительно. Портит растения, опрокидывает кадки, один раз попытался запустить цветочным горшком мне в голову. – Эльглот-кхуно наполовину язвительно, наполовину с досадой усмехнулся. – Слуг пришлось из-за него рассчитать.

– Агрессивный.

– Угу. Посмотрите, будьте добры, налево. Видите? Это кагарабуанская золотая слива.

– А ты? – спросил я молчавшего Карака. – Точно ничего не почувствовал?

Тот на миг задумался и озадаченно взъерошился:

– Нет. Брось, я удивлён не меньше твоего.

Мой друг Карак – гадугар. Рождение птенца-гадугара для пары было и благословением духов, и серьёзной проблемой – в шесть лет желательно срочно искать ребёнка-карамати сходного возраста, а до того – развивать врождённый дар.

Говоря коротко, Карак может видеть потоки энергии в окружающих предметах, одушевлённых и нет, а также киджина или шетани независимо от их желания. Ещё одно зрение, пятое. Вместо двух у людей и четырёх у других воронидов.

– Может, он ненастоящий? – предположил я ничтоже сумняшеся, ведь всё на это указывает.