Маркус Блейк - Атлантида

Ахиллесу тот тип тоже как-то сразу не понравился. Впрочем, тот ведь был бывшим . Ахиллесу стало любопытно, как долго они встречались, почему расстались и все такое. И встречается ли Марта с кем-то еще сейчас. Похоже, что нет. Еще он думал о том, была ли в его прежней жизни девушка. И если была, то похожа ли она на Марту.

Сенат

Гера шла по сводчатому коридору. Темные стены подсвечивались бледно-голубым, и казалось, будто по ним бегут облака, вернее, тени от облаков. Как и в зале заседаний, тут тянулись панели с сенсорами, мигали огоньки, придавая всему Дому Сената атмосферу возвышенности. Тут все жило благодаря технологиям, тут измерялись изменения внешнего давления и крепость материала, отслеживались аномалии.

«Живешь словно внутри огромного компьютера», – думала Гера, шествуя по коридору. И правда, часто люди жаловались, что чувствуют себя зависимыми от машин. В ответ Гера указывала на то, что любое живое создание в любом месте всегда зависит от чего-либо. И не лучше ли зависеть от машин, которые они создали и контролируют сами, чем от мира природы? Дикой природы.

Да, ваша милость.

Конечно, ваша милость.

Простите, что заговорил без спросу, ваша милость.

Втайне она думала, что эти люди правы. Гера знала, что все они действительно зависимы от машин. А поскольку работа машин зависит от природных условий, то, по законам логики, ее собратья зависят и от природы тоже. Все, на что они способны со своими технологиями, – это взаимодействовать с природой, предугадывать изменения ее состояния и приспосабливаться к ним.

Сжимая в руке планшет, Гера все шла и шла по коридору, зная, что ее секретарь неотступно следует за ней. По дороге она встречала других обитателей Дома Сената: рабочих, секретарей, церковников. Все они вежливо кивали Гере, и женщина видела тепло в их глазах, но не только. Это выражение часто мелькало на лицах тех, с кем жрице приходилось иметь дело. Та же гремучая смесь чувств, что и у сенаторов. Страх и зависть из-за ее опыта. Гера видала всякое. И радовалась этому, точно благословению. Как же ей повезло, что она видела чудеса далеких стран. И как искалечил ее этот опыт. После всего, что ей пришлось повидать, сама мысль о том, чтобы доживать свои дни здесь, приводила Геру в ужас. Здесь, в этом месте необоримого давления… в общем, не хотелось здесь умирать. Мало кто знал об этом. Мало кто осознавал это. Точнее, только она. А теперь… еще двое.

Их снимки были на ее планшете. Гера украдкой повернула к себе экран, чтобы видеть их. Ее память жадно впитывала изображения, а сердце щемило всякий раз, когда на экране высвечивался новый снимок. Но разлад в душе жрицы оставался тайной для всех окружающих. Для них всех Гера была матриархом династии Атлантов, той, кому они должны были повиноваться, нравилось им это или нет. Гера, о которой ходили легенды. Говорили, что она не чистых кровей. Говорили, что она может делать то, на что не способны другие. Говорили о трагической гибели ее возлюбленного, о ее повторном браке. А главное – эту историю знал каждый ребенок, – говорили о том, как Гера когда-то покинула это место. А потом вернулась. И все хотели знать почему. Почему она вернулась? Эта тайна и порождала любопытство во взорах ее собратьев. Этот вопрос часто обсуждали в городских буфетах, а потом, глухими вечерами, и в домах, когда дети уже ложились спать. Что заставило ее вернуться? Тут просто лучше, решили они. Тут, в их городе с контролем климата, с калибровкой атмосферы, в городе, защищенном куполом. В безопасности. В целости и сохранности. Тут просто лучше . Иначе зачем бы она оставалась здесь?

Вот к такому выводу приходили горожане, ничего не знавшие о красотах этой планеты, а еще меньше – о противоречиях, мучивших Геру.

Жрица знала, что этот вывод позволял им легче мириться с образом жизни, на который они – говоря открыто – были обречены . Так они чувствовали себя увереннее. Значит, пускай так и думают. Почему нет? Лишать их этого чувства безопасности и покоя, рушить целостную картину мира, пускай и основанную на ложном представлении, как в их случае… Это было бы жестоко.

Открыть им правду?

Это бы уничтожило их.

И все же. Насколько же оболваненным нужно быть, чтобы поверить в такое? Будто бы Гера вернулась, испугавшись опасностей того мира. Как же они заблуждались! И только она знала правду. Только она, а теперь и двое других. Тех, за кого у нее разрывалось сердце. Тех, чьи снимки сменялись на планшете в ее руке.