Иван Ле - Кленовый лист

Что же делать дальше? Обстоятельства так неожиданно меняются и так непредсказуемо, что голова кругом идет. Вернуть Любочку к авто и оставить с остальными детьми, а самой в следующую ночь пробиться, проверить условленную связь?

Долго еще сидела, решая эту сложную проблему. Вслушивалась, как спала девушка, тревожно вскидываясь во сне. Несколько раз вспоминала, как договаривались с Виктором.

— В расщелине, между первым и вторым кольцами желоба, должна быть наша записка! — в последний раз сказал он при том лихорадочном расставании.

Должна быть! А если Виктора просто с сосны сняли автоматными выстрелами?.. Страшная проблема.

Пришло свежее безгрешное утро. Любочка проснулась.

Стоя в густом кустарнике, советовались. Мария Иосифовна теперь уже никаких сомнений не имела, что в кузове гитлеровского авто проехали двое ее саперов. Один из них ранен, а это значит, что они вели бой. Наверное, и Виктор был с ними, руководил этой неравной схваткой, и...

— Мог погибнуть наш дядя Виктор, Любочка. А без мужчины в нашем сложном положении, да еще с авто, очень трудно, — говорила Мария Иосифовна, все еще решая эту сложную проблему. И спохватилась: — Мы же стоим, нас издалека видно. Пойдем, Любочка. — Как-то автоматически коснулась плеча девушки, и двинулись. Только когда углубились в лес на безопасное расстояние, сориентировавшись, повернула назад, к авто.

— Может, мне сходить к тому желобу? Ведь я его знаю, и это безопаснее, чем вдвоем, — тихо предложила девушка.

— Тебе, Любочка? — спросила, испугавшись, женщина. И задумалась, остановилась.

— Что же здесь такого, мне! Прошла бы за город и к желобу.

Тр-рах-тах-ах... Услышали отдаленную перестрелку в лесу. Мария Иосифовна припала ухом к земле, вслушалась. Девушка замерла, наблюдая за женщиной. Вновь послышались еще более отдаленные отзвуки выстрелов.

— Любочка, там что-то случилось! Я должна поспешить туда... Но не нарваться бы и нам на опасность. Ох, дети, дети... Бежать можешь?

— Могу! Ого, я так бегаю! Но ведь...

— Тогда бежим. Только не ступай на веточки, обходи их, чтобы не трещали, проклятые... А? Что такое?

Бросились вперед: те выстрелы и грохот авто предвещали что-то плохое. И вдруг остановилась.

— Ты что-то сказала, Любочка?

— Я могу сбегать к желобу!

Едва поняла Любочкины слова и покачала головой.

— Ладно, девочка, беги! Но будь осторожной и… умной. Будешь?

— Буду, как же.

Оторвалась и побежала к дороге. Женщина чуть провела ее глазами, держа руку на груди. Затем повернулась и снова побежала к тем трем, которым ее защита теперь, наверное, больше всего нужна была. Иногда останавливалась, чтобы отдохнуть, и снова бежала к месту стоянки своего авто. Несколько раз припадала к земле и, ничего не услышав, кроме грохота с трассы, шла дальше. В одном месте, на поляне у озера, наконец наткнулась на свои же ночные следы. Значит, недалеко уже и до места стоянки авто.

Внезапный выстрел, раздавшийся, казалось, где-то здесь, словно над ухом, как ветром сдул с ребят сон. Но не схватились, даже не вскрикнул ни один из троих. Только еще плотнее притиснулись к земле.

И снова выстрел, снова и снова... Ребята жались к земле, старались тише дышать. Слышались какие-то отчаянные крики, тяжелый стон.

Затем надсадно взревел мотор и словно из последних сил вздохнул, затих, угомонившись. Машина тронулась, затрещали ветки.

Первым заговорил Боря.

— Ой, что же нам теперь будет? — у него зуб на зуб не попал.

— Да замолчи! — подтолкнул его в бок Алик.

Рев мотора замер, удаляясь за лесными чащобами и смешиваясь с гулом машин на трассе. Что же теперь остается им делать, как действовать? Тетя Мария вооружила их автоматом и велела стеречь машину. Для чего же она давала им оружие в руки!

День зашел уже даже в лес. Плотность зарослей, где мальчишки спрятались и уснули, теперь значительно поредела. Молча, не сговариваясь, вышли из кустов и пошли искать машину.

Авто на месте уже не было. Это все же не сон им приснился, как до сих пор хотелось верить. На пустом утоптанном месте, где стоял автомобиль, лежали двое убитых фашистских офицеров.

— Гитлеровцы! — почти одновременно выдохнули, робко обходя убитых.

Но неподвижный был только один. Присмотревшись к другому, ребята заметили, что у него кулак отброшенной руки медленно то сжимался, то разжимался. Ребята поняли, что это уже смертельные судороги. Следовательно, и этот гитлеровский офицер им уже не страшен. У него сбоку лежал автомат. Первый убитый лежал без оружия, неестественно скрюченный. Здесь произошла баталия, а может, и целая боевая расправа.