Мария Герус - Крылья

– Но я… – робко начал Варка, – тот миг, пока мы летели… я никогда не забуду…

– Я тоже, – с неимоверной язвительностью прошипел крайн.

Тугая дверь распахнулась, и внутрь ввалились курицы. Как выяснилось, они подслушивали и то ли решили, что Варку пора спасать от разъярённого крайна, то ли просто не удержались на ногах, толкаясь у дверной щели.

– Не бросайте нас! – Жданка подбежала, припала к лежанке, умоляюще заглянула снизу вверх в страшное лицо, исковерканное чистым, обнажённым гневом, – мы без вас пропадём. Не умирайте, ладно?

– Откуда ты взялась, рыжая?

– Да Жданка я, Жданка с Болота. Не умирайте… Вы же крайн, вы всё можете.

– Крайн без крыльев – мёртвый крайн. Я уже умер, – слова обрушились на нечёсаную Жданкину голову парой тяжких могильных плит.

Жданка смотрела непонимающе.

– Но ведь Вам же больно. Вам больно и страшно, значит, вы живой.

Некоторое время крайн молча разглядывал её, глаза его как будто прояснились, ярость ушла из них, осталась одна тоска.

– Не надо так убиваться, – ласково, как маленькому, сказала Ланка, – всё как-нибудь уладится. Обычным людям тоже живётся неплохо.

– Лю-у-юдям, – издевательски протянул крайн, – людям! Да лучше быть чумной крысой, чем человеком!

– П-почему? – перепугалась Ланка. Варка тяжело вздохнул. Цели он достиг, вывел несчастного из апатии, но вовсе не хотел будить такие страсти.

– И кто же это у меня спрашивает? – яд сочился из крайна как вода из мокрой губки, – может, это крысы травили вас собаками? Навозные черви жгли и грабили беззащитный город? Вонючие хорьки убивали на улицах? Крысы, когда жрут своих детёнышей, по крайней мере, не ведают, что творят! Ненавижу.

Негромкий голос шелестел змеёй в сухой осоке, но ненависть была такой силы, что он резал уши как крик.

– Но не все же люди такие, – жалобно сказала Жданка.

– Какие?

– Злые.

– Ха! Если бы они были злы! Не-ет! Никто из отправивших вас в пасть к мантикорам не желал вам зла. Одни хотели выбиться из нищеты, другие спасали свою шкуру, третьим не хватало на девок и выпивку, а четвёртым – четвёртым просто на всё плевать. Самые обычные, можно сказать, милейшие люди. Обожают своих жён, детей и собак.

– А Стефан? – спросил Варка.

– Стефан, добрая душа, хочет спасти погрязший во зле мир. Восстановить справедливость и каждому воздать по заслугам. Для такой благородной цели, конечно, все средства хороши. Ненавижу людей. Жадные, лживые, трусливые твари. Похотливые и прожорливые.

– Но тогда, – тихо спросил Варка, – почему вы спасли нас? Мы же люди, – заразившись от крайна, слово «люди» он выговорил с усилием, точно ругательство. – Вы же могли улететь прямо из Белой башни. Я видел, вы хотели улететь.

Крайна перекосило, как от Варкиной микстуры.

– Такой вопрос мог задать только человек! Дайте воды и оставьте меня в покое! – после этих слов он снова сделал попытку натянуть на голову одеяло и отвернуться.

– Не-а, – сказал Варка, – вы забыли, что мы, люди, обожаем мучить слабых и беззащитных. Поэтому я сейчас осмотрю рану, а потом будем делать перевязку. Но, так как благородный крайн в своей великой мудрости изволил выплеснуть остатки обезболивающего мне в рожу, ему будет больно. Заранее прошу за это прощения. Девчонки, держите его! Жданка, свет! Зажги сразу две, а то не видно ничего! А уж потом и водички дадим, неотравленной. Яд денег стоит, а водички нам не жалко. Она тут бесплатная. Можем даже накормить. С ложечки. Уж такие мы изверги, всегда рады унизить ближнего.

– Делайте что хотите, – прошептал крайн, – глаза бы мои на вас не глядели.

– Что делать будем? – спросил Варка, глядя в темноту раннего зимнего утра. Спросил тихо, чтоб не потревожить спящего крайна. – Навоз у дядьки Антона кончился.

– Зато вонь осталась, – поморщилась Ланка, понюхав рукав рубашки.

– Просто так он нас кормить не станет, а работы у него больше нет.

– Я запасла кое-что, – подала голос Фамка, – но надолго не хватит.

– Побираться пойдём, – радостно предложила Жданка, – куда легче, чем работать, и доходу больше.

– Фи, – донеслось из Ланкиного угла, – в нашем роду никогда…

– А в нашем – сколько угодно, – сообщила Фамка, – только не подадут тут нам ничего. У вашего Антона снега зимой не выпросишь. Во всех этих Язвицах-Дымницах тоже, небось, бедствуют.