Мария Герус - Крылья

– Вар, а звери здесь есть?

– Есть, наверное.

«Звери – это дичь, – пронеслось у него в голове, – а дичь – это мясо». С некоторых пор Варку не покидало ощущение, что сейчас дичью является он сам.

– Вар, а можно, я тебя за руку возьму?

– Можно, но лучше не надо.

– Почему?

– Идти неудобно будет.

Ельник оборвался, потянулись густые путаные кусты, колея испортилась, начались глубокие колдобины, покрытые льдом. Лёд оказался тонким, трещал под ногами, и Варка велел пробираться с краю. Не хватало ещё промочить и без того холодную обувь.

Так они пробирались, скользя и цепляясь за тонкие ветки, и вдруг кусты кончились. Вид, открывшийся перед ним, был огромным, как новый, неведомый мир. Сбоку и слева над ними сквозь туман смутно просвечивали горные вершины. Жданке казалось, они спускались так долго, что ниже уже некуда. Но просторная долина между двумя расходящимися грядами лесистых холмов лежала далеко внизу. Белые пятна полей, чёрные или синеватые – леса. Далёкий изгиб реки, чётко очерченный тёмной полосой кустов. Кое-где странные коричневатые кучки, над которыми курился прозрачный дымок. «Дома, – сообразил Варка, – деревни».

Впрочем, один дом обнаружился неподалёку. Дорожная колея, миновав его, бодро бежала дальше.

– Ага, – сказал Варка, – это, наверное, и есть Починок-Нижний. Как там эту тётку зовут? Анфиса?

– Таисья.

– Пошли, обрадуем её. Скажем, господин Лунь вернулся.

– Думаешь, не обрадуется?

– Кто её знает. Я бы не обрадовался.

Дом, такой же приземистый и широкий, как у дядьки Антона, под такой же травяной крышей, точно так же был огорожен нестругаными жердями. Имелись и ворота, старательно завязанные верёвочкой. На задах, со стороны леса, припорошенный снежком огород, десяток высоких пеньков неизвестного назначения и дальше, до самой опушки ряды приземистых корявых деревьев.

– Яблони, что ли? – неуверенно предположила Жданка.

– Яблони, вишни, сливы, – просветил её Варка, – хороший садик у тётки Таисьи. Варенье, небось, варит… или пастилу делает…

– Может, расщедрится, – размечталась Жданка, – хоть лизнуть даст.

Осторожно оглядевшись и убедившись в том, что никто не собирается метать в него поленья, Варка нырнул под нижнюю жердь. Ещё летом он перемахнул бы через эту хлипкую ограду одним прыжком, но сейчас старательно оберегал своё изломанное, изголодавшееся тело от лишней работы.

Оставляя на запорошенной тропинке две цепочки чёрных следов, они приблизились к трухлявому, покосившемуся крылечку. Варка заранее снял шапку и постучал. Никакого ответа.

Он постучал сильнее, от леса долетело смутное эхо, но в доме по-прежнему было тихо. Только тут Варка заметил, что дверь наискось заложена толстыми навозными вилами.

– Нету здесь никакой тётки, – с тоской протянула Жданка. Как видно, мечты о варенье пробрали её до глубины души.

– Точно, нет, – вздохнул Варка.

– Может, ушла куда. Подождем – придёт.

– Не… Тут давно уже никого нет. Дымом не пахнет, скотиной не пахнет, тропинка к крыльцу не протоптана…

Варка неторопливо обошёл дом.

– Ну вот, и дров нет. Значит, зимовать тут никто не собирается.

Надвинув шапку на глаза, он плюхнулся на крыльцо. Жданка пристроилась рядом, прислонилась к его плечу. Они глядели вниз, на долину с рекой, полями, деревнями и, возможно, славным пригорским городом Трубежем.

– Надо идти вниз, – неуверенно пробормотал Варка.

– А крайн сказал – вниз не ходить, опасно.

– Не пойдём – ничего не добудем.

– Сходил уже один такой.

Варка помолчал. Довод был сильный, убедительный.

– Вернёмся пустые – твой крайн первым с голоду сдохнет. Ему хорошую пищу надо.

– Он не мой, он наш, общий, – сказала Жданка и для тепла покрепче прижалась к Варкиному боку.

Посидели, повздыхали, глядя на тёмную колею. Жданка совсем затосковала и от тоски тихонечко затянула «Позабыт, позаброшен, с молодых юных лет я остался сиротою, счастья – доли мне нет».

– Вот умру я, умру я, – подхватил Варка, – похоронят меня…

«Нет, не похоронят, – уныло размышлял он, выводя жалостные высокие ноты, – не добудем еды – и хоронить-то нас будет некому».

Слёзная песня кончилась. Надо было на что-то решаться.

– Хм, – сказали рядом густым нутряным басом.

Варка сам не понял, как это у него получилось, но в следующий миг он уже оказался на ногах, поставил позади себя, спиной к запертой двери ошеломлённую Жданку и попытался незаметно отнять у неё любимую заточку. Жданка, дура такая, сопротивлялась и нож не отдавала.