Мария Герус - Крылья

– Спасибо. Такое и мёртвого подымет, – Варка чувствовал, что сейчас встанет на колени и начнёт целовать руки этой серой замученной женщины.

– Как только ему полегчает – уходите, – прошелестела женщина, – крайны отвернулись от людей. Людям здесь не место.

***

Сытным обедам быстро пришёл конец. К полудню следующего дня самые корявые чурбаки были расколоты, дрова сложены под навесом. Правда, поленница получилась малость кривобокая. На стук из дома вышел хозяин Антон, долго хмыкал, кряхтел и гмыкал. Трое подростков молча ждали. Они уже притерпелись и не обращали внимания на погоду. Пятый день с грязно-серого неба сыпалась влажная пыль, которая то замерзала и покрывала все белым налётом, как снег, то просачивалась везде и всюду, как мерзкий осенний дождь.

Хозяин хмыкнул в последний раз, насыпал ровно полшапки траченной долгоносиком крупы-черняшки, тяжело вздохнул и, глядя в землю, пробормотал что-то насчет навоза, который хошь не хошь, а чистить надо.

– Ладно, – сказал Варка, – завтра.

– Плата прежняя, – прищурился хозяин. Варка кивнул. Начнёшь спорить – вообще без работы останешься.

– Одного не пойму, – взгляд хозяина был серым и пустым как небо, – почему у вас до сих пор души не выпили.

– Кто? – перепугалась Ланка.

– Крайны. Говорил я тебе, девка, иди ко мне жить.

– Не девка я!

– Он парень, – упрямо соврал Варка.

По дороге Ланка пожелала узнать, что означает выражение «чистить навоз». Узнав же, позеленела и стала дышать ртом, как рыба на песке. Варка сразу понял, что навоз придется чистить ему одному. В лучшем случае вместе с Илкой, если, конечно, удастся растолковать ему, как держать навозные вилы.

***

Полдня Варка предавался блаженному безделью. Лежал на животе с закрытыми глазами и слушал, как Фамка грызётся с Ланкой, как трещит печка, как Жданка уговаривает раненого выпить разбавленный бульон. Варка был совершенно уверен, что крайн слишком истощён и просто не в силах переломить болезнь.

Он оказался прав. Следующим утром, мужественно назначенным для чистки навоза, с лежанки донеслись скрип и возня, взбудоражившие всех обитателей хижины. Злобно шипя сквозь зубы, раненый пытался сесть. Длинные пальцы с обломанными ногтями цеплялись за шершавую стену печки, но всё время соскальзывали.

Жданка поспешила на помощь, подставила костлявое плечико. Ухватившись за неё, крайн уселся на лежанке и даже спустил ноги. В густых сумерках его почти не было видно. Варка зажёг лучину. Оказалось, что на него в упор смотрят ясные, широко распахнутые глаза. Сияющие очи цвета прозрачных сумерек, цвета ветра, вольно летящего под зеленоватым вечерним небом. Они все время менялись, точно вода, несущая быстрые тени облаков. Варка потряс головой, старательно отгоняя наваждение.

Ланкины губы сами собой приоткрылись, руки прижались к груди. Где были её собственные глаза? Как же она раньше не замечала? Кавалер с таким взглядом может позволить себе и дурацкую причёску, и одежду от городского мусорщика.

– Пожрать бы чего, – хрипло сказал обладатель прекрасных глаз.

Фамка встрепенулась, торопливо поднесла к его губам котелок с разбавленными тёплой водой остатками бульона. Крайн жадно выпил и уставился на неё выжидающе. Фамка метнулась к печке, вытащила котёл с вчерашней кашей, которую Варка рассчитывал получить на завтрак перед трудным подвигом чистки Антонова хлева.

Крайн сумел удержать в руках ложку, утвердил котел на коленях и по-птичьи, одним глазом заглянул внутрь.

«Ну всё, – обречённо подумал Варка, – сейчас скажет, что не может есть такую дрянь. Или что крайны этого вообще не едят. Чем тогда мы его кормить будем?»

Но крайн хмыкнул и споро принялся за еду, выскреб котел дочиста, старательно облизал ложку.

– Как поживает дядька Антон? – спросил он, со стуком бросив ложку в пустой котёл.

– Хорошо, – пробормотал Варка, – только мается. Прострел у него.

Крайн кивнул. На худом, пуще прежнего обтянутом кожей лице ясно читалось: «Так ему, подлецу, и надо».

– А почему он всё время твердит, что это место проклято? – нежным голосом поинтересовалась Ланка.

– Потому что оно проклято.

– Крайнами?

«Щас обидится», – подумал Варка.

– Не пори чушь, – строго прикрикнул он, стараясь замять неловкость, – крайны не умеют проклинать.

– Я умею, – сказал крайн, сопроводив свои слова одной из душевных улыбок Крысы.

«Ой!» – подумал Варка.

– И что, – попыталась внести ясность предусмотрительная Фамка, – теперь придут крайны и выпьют наши души?