Уилбур Смит - Триумф солнца

– О, терпеливый и мстительный Якуб, это может произойти уже сегодня.

Они ехали по узкому проходу в окружении черных базальтовых скал, похожих на усыпанную острыми клыками пасть огромного чудовища. На вершинах холмов по-прежнему не было признаков жизни, ни единой птички или газели. Труба известила об остановке, и колонна замерла. Сержанты тут же бросились в первые шеренги, восстанавливая боевой порядок.

– Сомкнуть ряды справа! – прозвучала команда.

– Соблюдать дистанцию!

– Выровнять ряды слева!

В течение нескольких минут плотность боевого строя была полностью восстановлена. Оба фланга плотно сомкнули ряды, а в лучах солнца засверкали острые штыки винтовок. Лица изнывающих от зноя солдат покрылись крупными каплями пота, но никто из них не посмел прикоснуться к флягам, поскольку без соответствующего приказа это было равносильно военному преступлению и наказывалось по условиям военного времени. С высоты своего верблюда Пенрод внимательно осмотрел пустое пространство впереди. За холмами открывалась широкая равнина, покрытая толстым слоем кварцевых отложений и усеянная небольшими, потемневшими на палящем солнце кустарниками. На другом конце этой безжизненной поверхности виднелась темная полоска пальмовой рощи, которая, казалось, давно закостенела от старости.

«Хорошее место для кавалерии», – подумал Пенрод. Высокие холмы по обе стороны от него по-прежнему казались совершенно безжизненными, но при этом содержали в себе явную угрозу. Вершины их маячили в лучах солнца, как призраки гончих псов, застывших на мгновение перед добычей, чтобы в следующую секунду броситься на нее всей своей мощью.

Склоны холмов покрывали мелкие камни и колючие кустарники, а у подножия лежал толстый слой золотистого песка. Якуб весело захихикал и показал кнутом на землю справа от себя. Ему ничего не пришлось объяснять, поскольку и так было видно, что все пространство вокруг испещрено тысячами следов от лошадиных копыт, настолько свежих, что песчаные края углублений еще не успели осыпаться.

Пенрод снова посмотрел на вершины холмов. На фоне чистого синего неба они казались острыми, словно зубы сказочного крокодила, открывшего пасть для нападения. В этот момент на темной скале что-то промелькнуло, как тень черной кошки, и Пенрод пристально уставился в эту точку. Правой рукой он машинально открыл кожаную сумку на спине верблюда и достал подзорную трубу. За скалой прятался человек в черном тюрбане, почти полностью сливавшийся с ее поверхностью. До него было слишком далеко, чтобы разглядеть черты лица, но Пенрод видел, как он оглянулся и рядом появилась еще одна голова. Похоже, он отдал какой-то приказ, поскольку показалось множество тюрбанов.

Пенрод опустил трубу и хотел было предупредить отряд о грозящей опасности, но в этот момент тишину разорвал гром военных барабанов дервишей, гулким эхом разнесшийся по узкому ущелью. И жизнь мгновенно забила ключом. Со всех сторон возникли темные призраки воинов в тюрбанах, а во главе этого войска, казалось, появился сам Махди. Его белоснежная джибба сверкала в лучах раннего солнца, а темно-зеленый тюрбан на голове отдавал странным изумрудным цветом. Он поднял вверх руку с винтовкой и по яркой вспышке Пенрод понял, что этот выстрел служил сигналом к началу атаки. Ряды дервишей всколыхнулись и издали громкий боевой клич:

– Ла илаха иллаллах! Нет Бога, кроме Аллаха!

Эхо подхватило этот клич и многократно повторило его в ущелье:

– Аллах! Аллах! Аллах!

Труба в центре британского корпуса отозвалась пронзительным сигналом тревоги – войска отреагировали быстро, слаженно и спокойно. Солдаты вывели вперед верблюдов и уложили на землю, образовав живую оборонительную стену, нечто вроде крепостного вала. А грузовых верблюдов, напротив, отвели в самый центр колонны, чтобы сохранить боеприпасы и запасы воды и продовольствия, надежно защищенные со всех сторон. В это же время пулеметчики сняли с верблюдов свою технику и расставили по четырем углам, обеспечивая тем самым круговую борону. Генерал Стюарт и его штаб находились за первой шеренгой солдат, а рядом располагалась группа посыльных, готовых в любую минуту доставить приказ генерала до любой точки колонны.

Воцарилась мертвая тишина. Бесформенные ряды дервишей угрюмо глазели на строго организованную колонну британских солдат, а те отвечали им таким же взглядом. Казалось, время застыло и сжалось до пределов мгновения. Затем один из дервишей вырвался на лошади вперед, приблизился на расстояние ружейного выстрела, на миг замер, глядя на плотные ряды противника, потом поднял военный рожок-омбейю, и над ущельем раздался глубокий, полный воинственного задора призыв к началу боя.