Уилбур Смит - Птица солнца

— Они здесь, — прошептал он, и почти немедленно в скалистом проходе показался дикий слон и остановился на краю углубления. Это была старая самка, серая, худая, без бивней. Она подозрительно осмотрелась, подняла хобот, набрала воздух и вдунула его себе в рот, где в верхней губе у слонов расположены обонятельные железы. Ветер дул от нее и относил запах человека. Она опустила хобот и пошла вперед.

За ней полился поток больших серых тел.

— Стадо с младенцами, — прошептал Ланнон, и Хай увидел слонят. Самые маленькие были самыми озорными и шумливыми, они визжали, прыгали и носились между ног матерей. Хай улыбнулся, когда один слоненок попытался на ходу присосаться к вымени матери, тычась в него своим маленьким хоботом, пока раздраженная мать не подобрала ветку и не хлестнула слоненка по заду. Малыш завизжал и послушно побежал за ней следом.

Теперь углубление заполнили дикие слоны, их горбатые спины плыли над кустами: стадо двигалось по древней дороге к безопасности.

Ланнон наклонился, коснулся плеча погонщика, и боевой слон встал, подняв их высоко в воздух, так что теперь они смотрели на добычу сверху вниз. По всему периметру вставали слоны с вооруженными людьми на спинах. Они окружили стадо — визг малышей и топот ног скрывали их приближение — и врезались в его середину.

Ланнон выбрал молодую самку с полувзрослым детенышем и метнул ей в шею копье, целясь в крупную артерию. Самка закричала от боли и тревоги, ярко-красная артериальная кровь полилась через хобот. Она покачнулась, смертельно раненная; из других башен в слонов полетел град копий. Сотни великанов обратились в бегство, лес задрожал от их топота и отчаянных попыток уйти.

Несмотря на обещание, данное богам, Хай не поднимал лук; он, как зачарованный, смотрел, как убивают охваченных ужасом животных. Вот старая самка, утыканная копьями и стрелами, набросилась на боевого слона, который от ее удара упал на колени. Люди вылетели из башни и попали под затоптавшие их ноги, а самка в боевом неистовстве отбежала, упала и издохла. Вот слоненок пытался выдернуть хоботом впившуюся в бок стрелу и визжал от боли — наконечник стрелы не поддавался. Вот другой слоненок тщетно старался поднять свою мертвую мать, теребя ее маленьким хоботом.

Ланнон кричал от возбуждения, бросая копья в шеи и спины со смертоносной точностью, и вокруг них становилось все больше серых тел.

Одна из самок напала на них сбоку; старая, злая, большая и сильная, как их боевой слон, она устремилась к ним. Ланнон повернулся, напружинился и бросил копье, но самка подняла хобот, и копье попало в него, глубоко ушло в этот самый чувствительный орган животного возле самых глаз. Самка закричала от боли, но не остановилась, и Хай с сожалением поднял лук. Он знал, что теперь слониху остановит только смерть.

Старая слониха подняла голову и замедлила бег, готовясь ударить. Пасть ее с отвисшей нижней губой была широко открыта. Хай натянул тетиву и выпустил стрелу прямо ей в глотку. Все пять футов стрелы исчезли в зияющей пасти, и Хай понял, что стрела вошла в мозг: слониха присела на задние ноги, вся дрожа, и испустила сдавленный крик. Веки ее дрогнули, она упала и затихла.

Они убили сорок одну самку, у тридцати из них были детеныши. Однако девять слонят воспитатели слонов отвергли как слишком молодых для того, чтобы выжить, и их убили одним милосердным ударом. Остальных окружили специально обученные самки и увели от окровавленных туш матерей. К полудню работа была закончена, и рабы занялись разделкой туш. Мясо относили к кострам, где его коптили. Углубление превратилось в смердящее кладбище, темное облако стервятников почти закрывало солнце.

В полдень Ланнон поел с вельможами и начальниками охоты. Свежепрожаренная слоновья требуха под горячим перечным соусом, вареное слоновье сердце, фаршированное диким рисом и оливками, лепешки и непременные амфоры зенгского вина — трапеза была под стать аппетиту охотников.

Ланнон был в прекрасном настроении, он расхаживал среди обедающих, смеялся и шутил, время от времени особо благодаря кого-нибудь из них. Возбуждение еще не спало, и, остановившись возле Хая, царь беззлобно подразнил его, не замышляя ничего худого:

— Моя бедная Птица Солнца, ты выпустил всего одну стрелу за всю охоту.

И только Хай собрался легко ответить, что для слона одна его стрела все равно что множество, как вдруг начальник охоты из Срединного царства, Задал, рассмеялся.