Стюарт Харрисон - Белый сокол

— Записывайте.

Майкл записал номер. Теперь нужно только набрать его, думал он, и, возможно, ответит дочь. Но что он ей скажет? Майкл потоптался у телефона и вновь поднялся наверх.

Возле комнаты матери он чуть помедлил, потом толкнул дверь и шагнул внутрь. Сколько ж ему было, когда он впервые почувствовал в доме атмосферу неопределенности и взаимных упреков? Наверно, лет семь. Он ясно помнит, как однажды проснулся ночью и прямо в пижаме спустился вниз попить. Дверь в гостиную была чуть приоткрыта. Оттуда доносились сердитые голоса. Майкл остановился и прислушался.

— Он совсем еще ребенок, — говорила мать. — Мы отвечаем за него и в своих поступках должны исходить прежде всего из его интересов.

— А почему ты решила, что это в его интересах? Скажи на милость. — В спокойном голосе отца сквозило усталое раздражение.

— Ты хочешь, чтобы он рос без отца?

— Я этого не говорил.

— А как же я? Разве я справлюсь одна? Ты же знаешь, у меня слабое здоровье. Или ты думаешь только о себе?

— Так мы ни к чему не придем.

Кто-то из родителей направился к двери, и Майкл поспешил ретироваться в кухню. Там он дождался, пока в доме все стихнет, и только потом вернулся в свою комнату. Проходя мимо гостиной, он услышал, что мать плачет. Позже она скажет ему, что отец собирался бросить их, но она его отговорила.

— Мы ему больше не нужны, — пожаловалась она тогда и с тех пор регулярно напоминала Майклу, что отец хочет их бросить. — Мы должны быть внимательны к нему, иначе он нас покинет. Особенно ты, Майкл. Старайся не сердить его, а то он уйдет навсегда.

С той поры, пока Майкл не повзрослел и сам не уехал из дому, они с матерью держались как заговорщики — всегда вместе против отца. В угоду ей он поступал так, как она просила.

Шорох воспоминаний постепенно стих в голове, и Майкл увидел, что стоит один в пустынной комнате. Он затворил за собой дверь и вернулся в постель.

Утром следующего дня Джеми, как всегда, ждал его среди деревьев на краю вырубки. Теперь мальчик приходил к его дому утром и вечером смотреть, как он натаскивает Кулли.

Майкл посадил соколиху на запястье и направился к лесу. Джеми при его приближении попятился. Майкл остановился.

— Да ты не бойся. — Он погладил Кулли по грудке, и та негодующе выгнула шею. — Сегодня я хочу отпустить ее без веревки. Смотри не спугни ее.

Майкл повернул к дому, на ходу снимая с Кулли привязь и путы. Когда он опустил руку на ограждение крыльца, давая ей сойти на перила, соколиха с любопытством посмотрела на свои лапы, словно догадавшись, что теперь она свободна. Заснеженную вырубку огласил чистый звон ее колокольчика.

Майкл двинулся прочь от Кулли, машинально передвигая ноги, со скрипом проваливавшиеся в глубокий снег. Горло сжимал страх, что он может потерять свою питомицу. Джеми напряженно наблюдал за ним.

Отойдя на пятьдесят метров, Майкл повернулся и вскинул руку с приманкой.

— Кулли, — позвал он.

Обычно соколиха срывалась с перил, едва он поднимал руку, но теперь она медлила. Над лесом кружила ворона. Кулли глянула на нее, потом расправила крылья и полетела. Не отводя взгляда от кулака Майкла, она неслась к нему, почти касаясь лапами снега. Он был в восторге: Кулли сделала выбор! Соколиха со всего размаха опустилась ему на руку. Он почувствовал, как она вцепилась когтями в кожаную перчатку, устраиваясь удобнее. Чуть раскрытые крылья птицы дрожали, она не сводила глаз с лица Майкла. Кулли поняла, что отныне она вольная птица.

Майкла переполняла радость. Он посмотрел на Джеми, и они улыбнулись друг другу.

Линда Ковальски пришпилила листочек с заказом над плитой так, чтобы видел муж.

— Этот парень торопится, — предупредила она.

Пит глянул на заказ и сунул в духовку гамбургеры. Сейчас в зале было тихо, но через пятнадцать минут начиналось время обеда и в кафе ожидался большой наплыв посетителей. Линда налила две чашки кофе, села и закурила.

— Передохну, пока есть такая возможность, — сказала она Сюзан.

Сюзан улыбнулась. Она могла бы выпить кофе и на рабочем месте, но, когда народу в кафе было мало, ей нравилось посидеть за стойкой бара и поболтать с подругой, краем глаза наблюдая через окно за своей конторой. Это были приятные минуты. Иногда она вспоминала себя в Ванкувере — в деловом костюме, с утра до позднего вечера за работой, порой требовавшей от нее жесткости и неумолимости.

Покинуть большой город ее уговорил Дэвид. Первый раз она приехала с ним в Литл-Ривер-Бенд на выходные. Он хотел, чтобы она посмотрела места, в которых он вырос. Сюзан и теперь словно наяву видела его улыбающееся лицо и пытливый взгляд, когда он спрашивал ее мнение о своем родном городе.