Стюарт Харрисон - Белый сокол

Он работал в магазине с отцом каждый день, но они почти не общались. Когда Майкл приходил, они обменивались дежурными вопросами-ответами: «Как прошел день?» — «Нормально», «Чем занимался?» — «Ничем», и потом оба надолго замолкали. Отец давал ему поручения и, если Майкл справлялся с ними хорошо, благодарил, но за промахи не укорил ни разу.

Это мать предложила, чтобы он помогал отцу в магазине — «ради сохранения мира в семье», как она выражалась. Он никогда не забудет, как однажды она поехала к врачу с окровавленными запястьями. Ему тогда было лет восемь, и он сидел с ней в машине. Врачу мать сказала, что порезалась случайно, но Майкл знал, что она схватилась за нож, после того как отец позвонил и предупредил, что приедет домой поздно. Пожалуй, с тех пор, думал Майкл, мать и начала много времени проводить в постели, постоянно жалуясь на головную боль и глотая таблетки от всяких воображаемых недугов.

— Ну, что скажешь? — спросил Карл.

Майкл покачал головой:

— Ничего.

Карл, поджав губы, поправил на носу очки.

— У меня есть еще одно предложение, — промолвил он.

— Какое?

— Двести семьдесят пять. Вместе с домом, разумеется.

В день приезда ему предлагалось продать магазин с домом за двести двадцать восемь тысяч, и, по мнению Майкла, это была реальная цена.

— С чего вдруг такая щедрость? — поинтересовался он.

— Больше тебе никто не даст, — сказал Карл. — Уверяю, мы тебя не дурачим. Ты и сам в этом легко убедишься.

— Мы? — нахмурился Майкл.

— Что?

— Ты сказал «мы». «Мы тебя не дурачим», — повторил Майкл. У Карла был смущенный вид, будто он что-то от Майкла скрывал. — А кто такой этот Рон Тейлор?

— Он намерен перестроить магазин.

— Я не хочу продавать, — отказался Майкл. — Возможно, вновь открою его.

— Откроешь? — Карл изумленно заморгал. — Так ведь в городе уже есть одна скобяная лавка.

— Значит, буду торговать чем-нибудь другим.

Карл прокашлялся.

— Мы могли бы поднять цену до двухсот восьмидесяти пяти. До двухсот девяноста. — Он нервно переминался с ноги на ногу.

— Кто это «мы»? — спросил Майкл. — Ты и Рон Тейлор?

— Не совсем.

Майклу потребовалась секунда, чтобы понять намек Карла.

— Кто делает мне столь щедрое предложение, Карл? Думаю, я вправе знать, кто готов переплатить, лишь бы я убрался из города. Разумеется, ты. Кто еще?

— Поставь себя на наше место, — отвечал Карл. — Наш город пользуется доброй репутацией. Нам не нужны скандалы.

— Скандалы, — повторил Майкл. — Ты имеешь в виду, такие люди, как я? Убийцы?

— Ты стрелял в человека, Майкл. Полиция считает, что ты хотел убить жену и дочь.

— Я им никогда не угрожал. — Майкл и сам не знал, зачем он оправдывается, ради чего. Он махнул рукой и произнес устало: — Уходи.

— Послушай… — Карл шагнул к нему.

— Это моя собственность. Вон отсюда.

Майкл сказал это спокойно, но очень решительно. Карл двинулся к выходу, сторонясь Кулли. В дверях он обернулся:

— Ты будешь сумасшедшим, если вновь откроешь свой магазин. Это я говорю тебе как другу, бесплатно. — Он вышел, громко хлопнув дверью.

Рейчел Эллис притворялась спящей. Когда глубокое дыхание мужа перешло в храп, она поднялась с кровати и надела халат. Дети спали, в доме царила тишина. Стараясь не думать о ворохе неоплаченных счетов, она прошла на кухню и налила себе стакан молока.

Вечером они с мужем повздорили, что в последнее время случалось часто. Ругались, как всегда, из-за того, что денег нет, Пит пьет, семейное предприятие разваливается.

Рейчел закурила сигарету. Спичка вспыхнула в темноте оранжевым пламенем, и в его отблесках она поймала в окне собственное отражение. Ей тридцать три, думала Рейчел, дети достигли подросткового возраста и хотят независимости. Может, пора уже прекратить бесплодную борьбу?

Раньше все держалось на ней. Она фактически одна заправляла лесопилкой. Но по мере того как дети подрастали, расценки все чаще устанавливал Пит. Организационные вопросы он тоже взял на себя, и бизнес постепенно зачах. Теперь рассчитывать на доход от лесопилки не приходилось. Похоже, они скоро вообще окажутся на улице.

Рейчел не ложилась до трех и в результате проспала не более двух часов.

Утром на работу она пришла усталая. С некоторых пор ее перевели на полную ставку, и она была рада лишним деньгам, но торчать целый день в магазине у полок или за кассой было утомительно и тоскливо. В обед она решила немного прогуляться. На свежем воздухе, надеялась она, думать будет легче.