Колин Маккалоу - Путь Моргана

– Тебя увезут в Глостер-Касл, – сообщил Дик, губы которого дрожали. – А в Глостере я не знаю ни души.

– И полагаю, у других Морганов там тоже нет знакомых. А этот Сили Тревильян очень умен! Как ему не терпится отомстить мне! Хотелось бы знать, за что: за обвинение в мошенничестве или за то, что я унизил его как мужчину? – Покачав головой, Ричард улыбнулся. – Скорее всего и за то и за другое.

– До меня дошли слухи… – с сомнением начал Дик.

– Рассказывай, отец. Я уже образумился, тебе незачем опасаться, что я опозорю тебя, – мягко попросил Ричард.

Его отец покраснел.

– Об этом мне рассказал мой новый поставщик рома, Дэви Эванс. Ты только послушай, Ричард! Он утверждает, что, едва Кейв и Торн услышали о том, что ты переселился в Клифтон, они бросились к Тревильяну и уговорили его выдвинуть обвинение против тебя и Уилли. Мы с тобой знаем, что Тревильян замешан в обмане акцизного управления и всеми силами стремится скрыть это. По словам Дэви Эванса, Кейв и Торн добиваются, чтобы тебя и Уилли судили прежде, чем дело о мошенничестве будет передано в суд. Тогда их дело будет закрыто: преступники не имеют права давать показания. Более того, Кейв встречался с главным сборщиком акциза – братом Бенджамина Фишера, Джоном (семейственность в таких учреждениях – обычное дело) – и предложил уплатить пеню в размере тысячи шестисот фунтов. Разумеется, братьям Фишер известно, что вас с Уилли взяли под стражу, известны также и преступления Тревильяна, однако против него нет ровным счетом никаких улик.

– Значит, мы лишены права давать показания.

Уилли заскулил, точно потерявшийся щенок. Молниеносно обернувшись к товарищу, Ричард схватил его за руку так крепко, что Уилли пронзительно взвизгнул.

– Замолчи, Уилли! Заткнись! Еще один звук – и клянусь, я закачу тебе такого пинка, что ты отлетишь в другой угол камеры и сдохнешь там в лихорадке!

Дик ахнул. Уилли умолк.

К радости изумленного Дика, именно в эту минуту в камере появился кузен Джеймс-аптекарь, волоча деревянный ящик размером с небольшой сундук. Если бы не кузен, Дик не нашелся бы что сказать сыну и его товарищу.

– Здесь кое-что для тебя, Ричард, но об этом позднее, – сообщил гость, ставя ящик рядом с узниками. Его глаза влажно поблескивали. – Похоже, с каждым днем положение осложняется.

– И неудивительно, кузен Джеймс.

– Законы настолько замысловаты, Ричард! Признаться, я понятия не имел о законах, которые не касаются моего предприятия, и, полагаю, то же самое может сказать каждый человек, особенно бедняк. – Он взял Ричарда за руку и порывисто пожал ее. – У тебя нет почти никаких прав, особенно за пределами Бристоля. Мы с кузеном Генри и преподобным Джеймсом обращались за помощью ко всем своим влиятельным знакомым, но по закону мы не вправе увидеть заявление Сили и даже узнать имена его свидетелей. Это неслыханно! Я надеялся, что тебя выпустят под залог, но это правило не распространяется на тех, кто виновен в тяжких преступлениях, а тебя обвинили в… – он с трудом сглотнул, – крупном воровстве и вымогательстве! И то и другое – серьезные преступления, Ричард, за них тебя могут повесить!

– Ну что ж, – устало отозвался Ричард, – это я во всем виноват, хотя было бы любопытно узнать, чем Сили подтвердит обвинение в вымогательстве. Он сам предложил обманутому мужу вексель, чтобы не доводить дело до суда. Может, теперь он утверждает, что я вовсе не муж и вымогал у него деньги под вымышленным предлогом? Но если я назвал эту женщину женой, мы считаемся гражданскими супругами – в том случае, если у меня нет законной жены, а у меня ее нет. Вот и все, что мне известно о законе.

– Понятия не имею, чем он подтвердил обвинение, – упавшим голосом произнес Дик.

– Первым делом мы должны разыскать Аннемари Латур. Она может подтвердить мои слова в суде.

– Тебе не позволят выступить в свою защиту, Ричард, – объяснил кузен Джеймс-аптекарь. – Обвиняемый обречен молчать, он не вправе высказываться. Все, что он может сделать в свою защиту, – представить своих свидетелей и, если ему разрешат, советоваться с адвокатом во время перекрестного допроса свидетелей обвинения. Но адвокат не имеет права ни допрашивать своего подзащитного, ни представлять суду новые улики. А что касается этой женщины – она исчезла. Будь на свете справедливость, ей полагалось бы сидеть в женском отделении Ньюгейта и ждать суда, но увы! Ее комнаты в Клифтоне пусты, никто не знает, куда она делась.