Уилбур Смит - Власть меча

– Кажется, я выполнил все свои обязанности. – Блэйн Малкомс в поисках подтверждения взглянул на адъютанта, потом снова повернулся к Сантэн. – Позвольте пригласить вас на вальс, миссис Кортни.

Он предложил ей руку, и она не колеблясь положила пальцы на сгиб его локтя.

Другие танцоры расступились перед ними, когда они шли к площадке для танцев. Сантэн повернулась к Блэйну и оказалась в кольце его рук.

Еще до того, как они закружились, по одному тому, как он держал ее, Сантэн поняла, что он отличный танцор. Она сразу почувствовала себя легкой, изящной и прогнула спину, опираясь на кольцо его рук, а нижняя часть ее тела словно слилась с партнером.

Они сделали круг. Малкомс вел и, убедившись, что партнерша отвечает на каждое его движение, полковник начал поклоны и повороты, а Сантэн без всяких сознательных усилий следовала за ним; казалось, она плывет над землей, оставаясь в его полной власти, откликаясь на каждое его движение.

Когда наконец музыка стихла, а хор и музыканты, потея и обмахиваясь, расселись по местам, Сантэн почувствовала неразумное негодование: играли недостаточно долго. Блэйн Малкомс по-прежнему удерживал ее в центре площадки. Они радостно улыбались друг другу, а остальные танцоры окружили их кольцом и зааплодировали.

– К несчастью, кажется, все кончилось, – сказал он, по-прежнему не делая попыток выпустить ее из своих объятий, и эти слова привели Сантэн в чувство. Никаких поводов для физического контакта больше не было. Сантэн неохотно отступила и легким поклоном поблагодарила за аплодисменты.

– Думаю, мы заслужили по бокалу шампанского.

Блэйн сделал знак одному из одетых в белое официантов. Стоя на краю пространства для танцев, Сантэн и Малкомс пили вино, смотрели на других и оживленно разговаривали. В вихре танца широкий лоб Блэйна покрылся испариной, и Сантэн чувствовала запах его тела.

Они были одни в заполненном народом зале. Легким движением плеч и головы Сантэн прогнала одного или двух смельчаков, вознамерившихся приблизиться к ним, и после этого к ним никто не подходил.

Отдохнувший оркестр снова занял место на эстраде и заиграл фокстрот. Блэйну Малкомсу не нужно было спрашивать. Сантэн поставила почти нетронутый бокал на подставленный официантом поднос и, стоя лицом к Блэйну, подняла руки. Более спокойный ритм фокстрота позволил им продолжить разговор, и у них нашлось, о чем поговорить. Малкомс хорошо знал Шона Кортни, высоко ценил его и восхищался им. А Сантэн любила его почти как отца. Они обсудили страшные обстоятельства убийства Шона Кортни и его жены, и общие ужас и гнев против убийцы, казалось, еще больше сблизили их.

Блэйн знал ее любимые северные провинции в окрестностях Арраса, и его батальон удерживал участок фронта у Морт-Омма, ее родной деревни. Он помнил обгорелые руины ее родового замка.

– Мы использовали их как артиллерийский наблюдательный пункт, – сказал он. – Я много часов просидел в северном крыле.

Его слова пробудили приятную ностальгию, и печаль обострила чувства Сантэн.

Он тоже любил лошадей и, играя в поло, забивал двенадцать голов.

– Двенадцать! – воскликнула она. – На моего сына это произведет впечатление. Он только что научился забивать четыре.

– Сколько лет вашему сыну?

– Четырнадцать.

– Неплохо для молодого человека его возраста. Я бы посмотрел его в игре.

– Это было бы забавно, – согласилась она, и неожиданно ей захотелось рассказать ему о Шасе, но музыка смолкла, он осекся и на этот раз сам слегка нахмурился.

– Они играют слишком короткие мелодии, не правда ли?

Но тут Сантэн почувствовала, как он вздрогнул и выпустил ее талию. Хотя ее рука по-прежнему лежала на его руке, приподнятое настроение, охватившее их обоих, исчезло и что-то темное, как тень, пролегло между ними, незваное. Сантэн не знала, что это.

– Ага, – с серьезным видом сказал он, – она вернулась. Она сегодня вечером плохо себя чувствовала, но при ее всегдашней смелости…

– О ком вы говорите? – спросила Сантэн.

Тон полковника наполнил ее сердце дурными предчувствиями, и ей следовало бы догадаться, но все же потрясение заставило ее вздрогнуть, когда Блэйн тихо ответил:

– О моей жене.

У Сантэн на мгновение закружилась голова, и она с трудом удержала равновесие, когда сняла руку с его руки.

– Я хочу, чтобы вы познакомились с моей женой, – сказал он. – Могу я представить ее вам?

Она кивнула, не доверяя голосу, и Малкомс предложил ей руку. Сантэн чуть помедлила, но приняла ее, на этот раз касаясь его только кончиками пальцев.