Уилбур Смит - Голубой горизонт

– Великий белый слон, – заговорил индуна, – юный годами, но богатый силой и мудростью, помилуй меня.

От отца и дяди Джим достаточно знал об африканских церемониях, чтобы понимать, как себя вести.

– Твоя бесполезная жизнь принадлежит мне, – сказал он. – Я могу отобрать ее у тебя – или пощадить. Почему бы мне не отправить тебя по небу той же дорогой, по которой я отправил Манатаси?

– Я дитя без отца и матери. Сирота. Ты отнял у меня моих детей.

– О чем он говорит? – гневно спросил Джим у Тегване. – Мы не убиваем детей.

Индуна по его тону понял, что нанес оскорбление. Он прижался лицом к земле. И когда отвечал на вопросы Тегване, его голос из-за пыли в горле звучал хрипло. Джим воспользовался возможностью снять ногу с головы индуны: стоять на одной ноге неудобно и недостойно.

Наконец Тегване повернулся к Джиму.

– У Манатаси он был хранителем королевских стад. Скот он называет своими детьми. Он умоляет убить его или предоставить ему честь быть хранителем твоих стад.

Джим изумленно посмотрел на индуну.

– Он хочет быть моим главным пастухом?

– Он говорит, что с детства жил со стадами. Он знает каждое животное по имени, знает, какую корову покрывал какой бык. Знает возраст и характер каждого животного. Знает лекарства и средства лечения всех болезней скота. Больше того…

Тегване замолчал, чтобы перевести дыхание.

– Достаточно, – торопливо остановил его Джим. – Я верю ему. Но как остальные? – Он показал на сидящих за пределами лагеря. – Кто они?

– Его пастухи. Как и он, с детства посвятили свою жизнь хранению королевского скота. Без стад их жизнь бессмысленна.

– Они все тоже предлагают себя?

Джиму трудно было освоиться с размерами своей удачи.

– Все они хотят стать твоими людьми.

– Чего они ждут от меня?

– Что ты убьешь их, если они будут плохо выполнять свои обязанности, – заверил его Тегване. – Так поступила бы Манатаси.

– Это не совсем то, что я имел в виду, – сказал по-английски Джим, и Тегване в замешательстве посмотрел на него. Джим быстро продолжил: – Чего они ждут в обмен на свою работу?

– Сияния твоего удовольствия, – ответил Тегване. – Как и я.

Джим задумчиво потянул себя за ухо, и индуна повернул голову и поглядел ему в лицо: он боялся, что его просьба будет отвергнута и колдун поразит его, как поразил королеву. Джим думал, во что обойдется ему прибавление индуны и пятидесяти или шестидесяти его товарищей к и без того уже многочисленному войску. Однако никаких дополнительных расходов он пока не видел. По рассказам Тегване он знал, что пастухи живут на крови и молоке животных, они также будут есть добытое им мясо. В ответ он наверняка получит преданность и верность. Все это искусные скотоводы и бесстрашные воины. У него будет собственное племя воинов. С мушкетерами-готтентотами и нгуни, вооруженными ассегаями, он может ничего не опасаться в этой дикой свирепой земле. Он будет королем.

– Что означает его имя? – спросил он Тегване.

– Его зовут Инкунзи, потому что он бык в королевских стадах.

– Скажи Инкунзи, что я благосклонно отношусь к его просьбе. Отныне он и его пастухи – мои люди. Их жизнь в моих руках.

– Байетель! – радостно закричал Инкунзи, услышав эти слова. – Ты мой господин и мое солнце.

Он снова поставил правую ногу Джима себе на голову, и его люди, увидев это, поняли, что приняты.

Они вскочили, забили ассегаями в щиты и закричали:

– Байетель! Мы твои люди! Ты наше солнце!

– Скажи им, что солнце может согреть человека, а может и сжечь, – с серьезным видом предупредил Джим. Потом повернулся к Луизе и объяснил, что произошло.

Луиза посмотрела на отряд воинов и вспомнила, что только вчера они с пением нападали на лагерь.

– Им можно верить, Джим? Может, надо их разоружить?

– Я знаю традиции этого народа. Если они дают клятву верности, я могу доверить им свою жизнь.

– И мою тоже, – негромко заметила она.

На следующий день Джим в полдень отметил положение солнца и нанес местоположение лагеря на отцовскую карту.

– Согласно моим расчетам, мы всего на несколько градусов южнее торгового порта Кортни в заливе Рождества. До него примерно тысяча миль на восток – три месяца пути. Возможно, мы встретим там один из наших кораблей или по крайней мере найдем под почтовым камнем письмо отца.

– Мы направляемся туда, Джим? – спросила Луиза. Он взглянул на пергамент карты и приподнял брови.

– Если у тебя нет лучшего предложения.