Александр Дюма - Цезарь

Вот так завершилось великое и безумное предприятие Красса, и так был разрушен, в связи со смертью одного из его членов, первый триумвират.

Если вам интересно, что сталось с другими актерами этой пьесы, мы расскажем о них в двух словах.

Сурена вскоре был убит по приказу Орода. После этой победы над Крассом он в некотором роде превзошел своей славой самого царя, и Ород повалил его, как дуб, который дает слишком много тени. Пакор, его сын, который только что женился на сестре Артабаза, и который видел, как голова Красса сыграла роль в спектакле на пиру в честь его свадьбы, был побежден и убит в одном большом сражении, данном им римлянам. Ород заболел водянкой; эта болезнь была смертельна; но Фраат, его второй сын, нашел, что тот умирает недостаточно быстро, и отравил его.

«Но случилось так, – говорит Плутарх, – что этот яд оказался неизвестным доселе лекарством от недуга, которым страдал Ород; болезнь приняла и впитала его в себя, и они изгнали друг друга из его тела .

«После чего, – добавляет Плутарх, – Ород почувствовал облегчение». Но Фраат избрал тогда более верный путь: он удавил своего отца.

Вернемся же к Катону и Помпею; а затем мы заглянем в Галлию и посмотрим, что делает Цезарь.

Катон по-прежнему слыл чудаком, что давало ему право делать все, что угодно, но при всем при этом ему никак не удавалось добиться должности консула. Мы уже говорили, что Катон домогался ее и потерпел поражение. Но просто сказать это совершенно недостаточно: когда речь идет о человеке такого значения, как Катон, нужно еще сказать, как именно он потерпел поражение.

Мы помним, что Катон предсказывал Помпею по поводу Цезаря. Цезарь, надо признать, делал пророчества Катона вполне обоснованными. Он был единственным, кто обретал величие в эти бедственные дни.

Благодаря какому-то небывалому везению он очень вовремя сбежал от мелочных войн на Форуме, которые вот уже десять лет принижали Помпея; он сбежал от них, чтобы вести настоящую большую войну.

В войне вообще есть нечто величественное, что поднимает людей на всю высоту, на какую они только способны подняться. Кем был Цезарь на Форуме? Трибуном, уступающим в популярности Клодию, в энергичности – Катилине, в чистоте – Гракхам. В армии Цезарь уже становился соперником Помпею, а соперничая с Помпеем, превосходил всех остальных.

И к волшебным чарам славы, – самым властным из всех чар, – добавлялась большая деловая сметка Цезаря и исконная, глубинная продажность, царившая в Риме – два важнейших средства его борьбы. Катону были видны не столько победы, которые Цезарь одерживал над галлами, сколько путь, который он одновременно прокладывал себе в Риме.

У Катона была только одна возможность остановить это наступление, ведущее к крушению Республики: добиться должности консула; сделавшись консулом в Риме, он сможет противостоять Цезарю, императору Галлии. Он выступил соискателем. Но перед этим он заставил сенат принять постановление о том, чтобы кандидаты сами ходатайствовали перед народом, и чтобы никто другой не мог набирать голоса избирателей для них. Это был довольно плохой способ добиться успеха.

Катон сам по себе был посредственным ходатаем. «С другой стороны, народ, – наивно говорит Плутарх, – был недоволен, что у него отбирают его заработок». Так что Катон, добиваясь должности на манер шекспировского Кориолана, провалил свою кандидатуру. Согласно римскому обычаю, когда кто-либо терпел значительную неудачу, он закрывался на несколько дней у себя дома, и проводил эти дни в кругу семьи и друзей в печали и трауре.

Катон поступил совсем не так. Поскольку он отнес свой неуспех целиком и полностью на счет продажности римлян, и поскольку он считал себя достойнее своего времени, он увидел в этом неуспехе лишь еще один знак почтения, оказанный ему его согражданами.

Так что, в тот же самый день, он натерся маслом и отправился играть в ручной мяч на Марсово поле; затем, после обеда, он по своему обыкновению пошел на Форум без туники и без обуви, и прогуливался там со своими близкими до самой ночи.

Народ ходил за Катоном по пятам, рукоплескал Катону, восхищался Катоном, – но не провозглашал Катона консулом. Таким своим поведением Катон заслужил выговор от Цицерона – человека строгой середины.

– Ты хотел стать консулом или ты не хотел им стать? – спросил Цицерон.

– Я хотел стать консулом, – ответил Катон, – ради блага Республики, а не ради удовлетворения моего честолюбия.