Александр Дюма - Цезарь

Видя, что попытка провалилась, многие друзья Помпея выступили от его имени и заявили, что сам Помпей никогда бы не принял диктатуру, даже если бы ему ее предложили.

– Но, – сказал Катон, – вы говорите это от имени Помпея, или от вашего собственного?

– Мы говорим от имени Помпея, – ответили выступавшие.

– Что ж, – продолжал Катон, – у Помпея есть очень простой способ доказать свою добрую волю; у него полная власть; пусть он вернет Рим в лоно законности, поспособствовав назначению второго консула.

Помпею передали способ, предложенный Катоном.

На следующий день Помпей сошел на Форум и обратился к народу:

– Граждане, – сказал он, – я получил все почести раньше, чем даже надеялся; и я сложил их с себя раньше, чем даже от меня ожидали. Чего хочет Катон? Я сделаю так, как он хочет.

Катон потребовал, чтобы под влиянием Помпея были избраны два консула, и по возможности без народных волнений. Помпей назначил проведение комиций через месяц, заявил, что любой гражданин может выступить на них соискателем, если только он удовлетворяет необходимым условиям консулата, и заверил, что выборы пройдут спокойно и с соблюдением законов.

Было выставлено несколько кандидатур. Избраны были Домиций и Мессала. – Домиций был тот самый, против которого Помпей в свое время предпринял столько незаконных действий, и которого он держал в осаде в его собственном доме, пока его не назначили консулом вместе с Крассом.

Затем Помпей сложил с себя полномочия; он вернулся, – или сделал вид, что вернулся, – к частной жизни. Откуда взялась эта легкость, с которой он согласился стать просто частным лицом? Юлия умерла около двух лет назад, и Помпей снова был влюблен! В кого же был влюблен Помпей? Сейчас мы вам скажем. В очаровательную женщину, весьма известную в Риме: в дочь Метелла Сципиона, вдову Публия Красса. Ее звали Корнелия.

Она действительно была незаурядной личностью, очень сведущей в литературе и превосходно игравшей на лире; что не мешало ей заниматься изучением геометрии и, в тяжелые минуты, читать философов. Она была то, что сегодня мы, французы, называем «женщина-писатель», и то, что англичане называют «синий чулок».

Эта женитьба заставила покачать головой всех серьезных людей Рима. Помпею было не меньше пятидесяти трех лет; что ему было делать с девятнадцатилетней женщиной, которой по возрасту как раз следовало бы выйти замуж за младшего из двух его сыновей! С другой стороны, республиканцы считали, что по этому случаю он совершенно забыл о шатком положении Республики.

Под правлением новых консулов смута возобновилась. Чем занимался Помпей, пока на Форуме все переворачивалось вверх дном, как в славные времена Клодия и Милона? Он возлагал себе на голову венки из цветов, совершал жертвоприношения и справлял свадьбу. Ну почему Катон все испортил? Консулат Помпея так устраивал Цицерона! так все хорошо было в Риме, пока Помпей был единственным консулом!

Так что когда срок Домиция и Мессалы истек, – я даже не решусь сказать, что он истек до конца, – в головы всех честных людей вернулась идея сделать Помпея диктатором. Заметьте, что Катон, благодаря своему упорному сопротивлению, попал в число бесчестных людей .

И в один прекрасный день снова было предложено провозгласить Помпея диктатором. Но тогда на трибуну поднялся Бибул. Вы помните, кто такой Бибул? Это зять Катона. Итак, Бибул поднялся на трибуну. Все ожидали какого-нибудь пылкого выпада против Помпея. Но кончилось тем, что Бибул предложил снова назначить Помпея единственным консулом.

При этом ему давалась большая власть, но, по крайней мере, она была ограничена законами.

– Таким образом, – говорил Бибул, – Республика выйдет из затруднительного положения, в котором она находится, а мы хоть и станем рабами, но зато лучшего гражданина.

Такое мнение казалось весьма странным для Бибула. Когда же увидели, что Катон тоже встает, все подумали, что сейчас он опять, по своему обыкновению, начнет возмущаться всеми на свете, и даже собственным зятем. Но ничего такого не произошло. К великому удивлению толпы, Катон в полной тишине произнес такие слова:

– Я сам никогда не высказал бы мнение, которое вы только что услышали; но раз это сделал другой, я думаю, вы должны последовать этому совету. Я предпочитаю анархии любую магистратуру, какой бы она ни была, и я не знаю никого более подходящего, чем Помпей, чтобы править среди такой сильной смуты.

Сенат, который ждал только мнения Катона, чтобы принять решение, тут же присоединился к его взгляду.