Александр Дюма - Цезарь

Римляне подавленно выслушивали эти оскорбления. Они понимали, что не могут довериться жителям города; они чувствовали, что каждый камень его мостовых таит в себе предательство.

Красс пытался вселить в них какую-то надежду: он говорил им об Артабазе и о помощи армян – той самой помощи, которую они так презрительно отвергли в день благополучия, и которую так оценили в день невзгод.

Но в ответ римляне качали головами и справедливо говорили, что им не следует больше ни на кого рассчитывать, кроме самих себя, и что единственное их спасение в отступлении.

Поэтому они призывали Красса воспользоваться этой ночью, покинуть город и пройти как можно больше под покровом темноты. Красс был полностью расположен уступить пожеланиям своих солдат; вот только, чтобы добиться успеха, этот план необходимо было хранить в секрете: каждый сознавал, что если хоть один обитатель города будет в него посвящен, через десять минут он станет известен и сурене тоже.

Но им был нужен проводник. Красс пожелал выбрать его сам; – у него была такая счастливая рука! Он остановил свой выбор на том, которого звали Андромах, и который был ни кем иным, как парфянским лазутчиком. Красс решительно был проклят всеми подземными богами. Так что парфяне знали о плане Красса в мельчайших подробностях. Волноваться им было не о чем.

Римляне вышли из Карр так, что ни один звук, доносившийся из лагеря парфян, не заставил их встревожиться, что это бегство обнаружено. И в самом деле, сурена, зная, что провожатым у его врага будет Андромах, мог быть уверен, что всегда догонит его.

Тот и вправду повел римлян по дорогам, которые, казалось, уводили их от города, а на самом деле кружили вокруг него.

В конце концов, он вообще сошел с дороги и завел армию в болота и овраги; так что после всех этих хождений то в одну, то в другую сторону, многие догадались по виду местности и по инстинктивному чувству, что сейчас они ближе к опасности, чем когда бы то ни было, что Андромах предатель, и отказались следовать за ним.

Кассий тоже осознал это, решительно обвинил Андромаха и убил бы его, если бы Красс не взял его под свое покровительство. Тогда, оставив Красса в его ослеплении, Кассий отделился от него и примерно с пятью когортами вернулся к Каррам. Там он нанял проводников-арабов, и когда те стали говорить ему, что они советуют не пускаться в путь прежде, чем Луна выйдет из созвездия Скорпиона:

– Я боюсь не Скорпиона, – сказал он, – а Стрельца. В дорогу! в дорогу!

И он поскакал в сторону Ассирии. От Красса отделилась еще одна часть армии. Ведомая верными проводниками, она достигла цепи гор, которая тянется чуть отступя от Тигра, и которую называли Синнаками.

Их было около тысячи, и ими командовал легат, знаменитый среди солдат своей храбростью, так что они полностью доверяли ему. Этого легата звали Октавий.

Что же до Красса, то его злой гений так и не покинул его: сначала он звался Абгар; теперь его имя было Андромах. День застал Красса среди непролазных топей. Он начал понимать, что его заманили сюда предательством. Приставив меч к горлу Андромаха, он приказал ему вывести их на место получше. Тот был вынужден подчиниться силе. Наконец он снова вывел измученную армию на большую дорогу.

С Крассом оставалось еще четыре или пять когорт, около сотни конников и пять ликторов.

Едва оставшиеся с ним люди смогли, благодаря твердой почве под ногами, собраться вокруг него, как появился неприятель.

Красс поднялся на гребень горы и оттуда увидел на расстоянии в пол-лье от него холм, покрытый людьми, чье оружие поблескивало в лучах восходящего солнца.

Этот холм занимали Октавий и его солдаты. Это была их последняя надежда. Они могли поддержать друг друга. Парфяне направились к холму Красса, как если бы они знали, что именно здесь находится главнокомандующий, и начали наступление.

Мы уже знаем, как парфяне вели наступление.

Только на этот раз, пока они нападали, они сами подвергались нападению.

Октавий, которым они, похоже, пока не хотели заниматься, увидел, что его генерал окружен, и бросил клич своим людям, чтобы те, кто пожелают сами, шли вместе с ним к нему на помощь.

Сначала пятьсот человек, а потом и остальные четыре с половиной тысячи сошли с горы, как железная лавина, пробили ряды парфян и соединились с Крассом.

И тогда, объединившись со своими товарищами, они поместили его в центре, окружили его со всех сторон своими телами, прикрыли его своими щитами и гордо крикнули врагу: