Александр Дюма - Цезарь

Сначала он двинулся к Руспине, где им был оставлен гарнизон; затем оттуда он взял налево вдоль берега и вышел на равнину шириной где-то в четыре лье, окаймленную длинной цепью холмов в виде амфитеатра, в конце которой находился лагерь Сципиона. На самых высоких вершинах этих холмов некогда были построены сторожевые башни.

Цезарь последовательно захватил все холмы, и меньше чем через полчаса все башни на их вершинах были заполнены его солдатами. Дойдя до последней из них, он остановился: она охранялась отрядом нумидийцев. Цезарь дальше не пошел. Он велел протянуть линию укреплений от того места, куда он пришел, до того, откуда он вышел. На рассвете эти работы были почти закончены.

При виде Цезаря Сципион и Лабиен вывели всю свою конницу, построили ее в боевом порядке, заставили ее продвинуться на несколько тысяч шагов, затем разместили свою пехоту во вторую линию, примерно в сотне шагов от лагеря.

Цезарь не прекратил строить свои укрепления; но видя, что неприятель приближается, намереваясь потревожить работающих, он отрядил один эскадрон испанской конницы при поддержке одного батальона легкой пехоты, приказав им захватить холм, на котором располагался пост нумидийцев.

Конница и пехота, которые уже дано жаждали сражения, ударили с таким пылом, что с первой же атаки ворвались в укрепления, откуда их не смогли заставить выйти; и они остались там полными хозяевами, после того как убили и ранили часть тех, кто их защищал.

Тогда Лабиен, желая исправить это поражение, взял из резерва две тысячи человек, все свое правое крыло, и двинулся на помощь к своим; но Цезарь, увидев, как тот неосторожно отходит от центра, отделил свое левое крыло с намерением его отрезать, маскируя свое движение при помощи огромной крепости с четырьмя башнями по углам, которая мешала Лабиену видеть, что происходит; так что тот заметил этот маневр только тогда, когда был уже окружен солдатами Цезаря.

При виде римлян нумидийцы бросились бежать, покинув на произвол судьбы германцев и галлов, которые были разбиты на голову, хотя и защищались так, как защищаются германцы и галлы.

В то же время пехота Сципиона, которая вела сражение перед своим лагерем, увидела весь этот беспорядок, побежала и ворвалась в лагерь через все ворота.

Со своей стороны, Цезарь, выселив неприятеля с равнины и с холмов, велел протрубить отступление и вернул свою конницу; – так что на поле боя остались только белые нагие тела галлов и германцев, с которых уже были сорваны доспехи и одежда.

На следующий день настала очередь Цезаря вызывать врага на бой; но Сципион не вышел из своих укреплений.

Тем не менее, когда он увидел, что Цезарь понемногу продвинулся вдоль гор и подобрался к городу Узита, до которого ему оставалось не более четверти лье, и который снабжал его водой и продовольствием, он был вынужден вывести свои войска.

Он выстроил их в боевом порядке в четыре линии, первую из которых представляла конница вперемежку со слонами, вооруженными и с башнями на спинах. Поскольку он приближался к Цезарю в таком порядке, Цезарь подумал, что Сципион решил сражаться, и велел своим войскам построиться перед городом. Но Сципион остановился, не доходя до него.

Каждый оставался наготове, не двигаясь, до самого вечера; затем каждый вернулся в свой лагерь. На следующий день Цезарь еще больше продвинул свои укрепления, чтобы приблизиться к неприятелю.

В то время как все это происходило на суше, на море Цезарь потерпел одно поражение, если можно назвать поражением то, о чем мы сейчас расскажем. Одно из грузовых судов, принадлежавших к последнему каравану, прибывшему с Сицилии, отстав от других, было захвачено возле Тапса лодками и баркасами Вергилия, и одновременно одна галера из того же флота была захвачена морской армией Вара и Октавия.

На первом судне находился Квинт Консидий и римский всадник Луций Тацида; на другом был один центурион из четырнадцатого легиона и несколько его солдат. Солдат и центуриона привели к Сципиону, который принял их в своем трибунале.

– Поскольку благодаря вашей удаче, – сказал он, – вы попали ко мне в руки, – вы, которых, несомненно, силой принудили служить под началом у Цезаря, – оставьте ваши колебания и скажите прямо, желаете ли вы последовать делу Республики и всех честных людей, при том что вам, разумеется, будет обеспечена не только жизнь и свобода, но и хорошая награда.

Сципион говорил так в полной уверенности, что пленники с жаром примут эту его милость.