Жюль Верн - Капитан Немо

– Юп, Юп! Кораль, кораль!

Обезьяна, видимо, поняла, чего от нее хотят, схватилась за веревку, быстро соскользнула вниз и скрылась в темноте, не привлекая внимания пиратов.

– Ты хорошо сделал, Наб, – сказал Сайрес Смит, – но ты, пожалуй, сделал бы еще лучше, если бы не посылал к нам Юпа с запиской!

Говоря это, Сайрес Смит думал о Герберте, для которого переезд в Гранитный дворец сопровождался сильным ухудшением состояния здоровья.

Затем Наб продолжил свой рассказ. Пираты, к его удивлению, не показывались на побережье. Вероятно, они не знали точного числа жителей острова и думали, что Гранитный дворец охраняется большим отрядом. Разбойники, конечно, не забыли, что, когда они подплывали к берегу на шлюпке, их осыпали выстрелами с разных сторон, поэтому и побоялись идти в ту сторону, где засели островитяне с дальнобойными ружьями. Другое дело плато Дальнего Вида: на нем никого не было, и, кроме того, оно находилось вне зоны обстрела защитников Гранитного дворца, которые могли обстреливать только восточную сторону побережья. И пираты, пробравшись туда, дали полную свободу своим низменным инстинктам: они грабили, ломали и жгли все, что попадалось им на глаза, а потом ушли всего за полчаса до прибытия колонистов, которые, по мнению разбойников, должны были еще находиться в корале.

Наб по веревке спустился вниз, взбежал на плато и, рискуя обратить на себя внимание пиратов и быть убитым, бросился тушить пожар, охвативший постройки на птичьем дворе, но, конечно, не мог один сражаться с бушующей стихией… В это время на опушке леса показалась повозка, в которой колонисты везли домой раненого Герберта.

Вот и все, что знал Наб и что он поспешил рассказать своему хозяину. Надежды Сайреса Смита на исправление пиратов не осуществились, они теперь еще долго будут угрожать мирной жизни обитателей острова Линкольна. Трудно даже представить себе, чем все это может кончиться. А между тем до появления пиратского брига колонисты жили счастливо и ни на что не жаловались!

Гедеон Спилет вместе с Пенкрофом остался в Гранитном дворце у постели больного Герберта, а Сайрес Смит в сопровождении Наба отправился на плато Дальнего Вида посмотреть, до какой степени разорили и опустошили его пираты.

Хорошо еще, что пираты не рискнули спуститься вниз и пройти до Гранитного дворца. Если бы они это сделали, тогда наверняка мастерские в Гротах тоже были бы разгромлены. Но кто знает? Может быть, их легче было бы восстановить, чем плато Дальнего Вида!

Сайрес Смит и Наб, подойдя к устью реки Милосердия, стали медленно подниматься по левому берегу на плато. Здесь пока нигде не было заметно никаких следов пребывания пиратов, на другом берегу, покрытом густым лесом, тоже не было видно ничего подозрительного.

Очевидно, пираты узнали о возвращении колонистов в Гранитный дворец, – они могли видеть повозку, пробиравшуюся по дороге из кораля, – или же, разорив все, что было можно, на плато, ушли в лес Якамара и не знали, что колонисты вернулись.

В первом случае пираты вернулись бы в кораль, оставленный без охраны, где хранились ценные припасы. Во втором случае они, вероятно, направились в свой лагерь, чтобы там ждать удобного момента для нового нападения на колонистов.

Как в том, так и в другом случае следовало бы опередить их и не дать им осуществить свои планы, но очистка острова от пиратов полностью зависела от состояния здоровья Герберта. Число колонистов было само по себе невелико, а теперь из-за необходимости ухаживать за больным Гербертом нечего было и думать выступать против злодеев.

Инженер и Наб вышли на плато. Там их глазам представилась полная картина разрушения. Хлебное поле все вытоптано! Почти созревшие колосья примяты к земле. Плантации пострадали не меньше. Огород весь изрыт и уничтожен! К счастью, в Гранитном дворце хранился довольно большой запас семян, и благодаря этому ущерб можно было в недалеком будущем возместить.

Но зато огонь ничего не пощадил. Мельница, птичник, конюшни, где стояли онагги, – все было уничтожено. Испуганные животные бродили по всему плато. Домашние птицы, улетевшие во время пожара на озеро, теперь вернулись на привычные места и с квохтаньем и кудахтаньем рылись в земле, отыскивая корм. Нужно было все строить заново. Лицо Сайреса Смита было бледнее обыкновенного и ясно выражало с трудом сдерживаемый гнев, но он не произнес ни слова.

В последний раз окинул он взором опустошенные поля, развалины сожженных построек, и затем они с Набом вернулись в Гранитный дворец.