Жюль Верн - Капитан Немо

Несмотря на это, моряк все-таки решил идти на корабль, чтобы позавтракать и посмотреть, хорошо ли держатся швартовы. Впрочем, идти было недалеко, всего милю, и притом по прямой дороге. Путники немедленно двинулись вперед, пристально вглядываясь в кусты и заросли и то и дело спугивая коз и свиней, которых здесь были целые сотни.

Минут через двадцать после того, как исследователи вышли из домика, они были уже на восточном берегу. «Бонавентур» стоял на якоре, глубоко вонзившемся в песок.

Пенкроф облегченно вздохнул, увидев, что все благополучно. Его беспокойство, обоснованное или необоснованное, было вполне понятно: он собственными руками выстроил этот корабль, это было его детище, а родителям свойственно тревожиться о своих детях, может быть, даже больше, чем следует.

Завтракать решили не на берегу, а на палубе и поели так плотно, что могли не обедать до позднего вечера. Затем, убрав остатки продуктов, сошли на берег и снова принялись исследовать остров, осматривая даже все мышиные норки.

Да, можно было с уверенностью сказать, что единственный обитатель острова погиб. Поэтому Пенкроф и его спутники искали скорее останки мертвеца, чем следы живого. Но поиски их пока оставались безрезультатными, и они напрасно всю первую половину дня обыскивали лес. Если потерпевшего не удастся найти ни живым, ни мертвым, значит, несчастный погиб, не оставив следов. А может быть, его растерзал какой-нибудь хищный зверь и съел вместе с костями.

– Мы уедем завтра на рассвете, – сказал Пенкроф своим товарищам, когда около двух часов дня они прилегли отдохнуть под группой сосен, дававших достаточно тени.

– Мне кажется, – заметил Герберт, – что мы без всяких угрызений совести можем забрать с собой все вещи этого несчастного!

– Я тоже так думаю, – сказал Гедеон Спилет, – его оружие, все эти вещи и инструменты пригодятся в Гранитном дворце. Если я не ошибаюсь, тут еще много и пороха, и дроби, и пистонов!

– Да, – вмешался Пенкроф. – Кроме того, надо будет поймать парочку-другую свиней, которых нет на острове Линкольна…

– Надо еще собрать семена, – добавил Герберт, – тогда у нас будут все овощи Старого и Нового Света.

– В таком случае, может быть, остаться еще на один день на острове Табор, – предложил Спилет, – чтобы собрать все, что может нам пригодиться?

– Нет, мистер Спилет, – возразил Пенкроф, – нет! Я прошу вас уехать завтра же на рассвете. Мне кажется, что ветер как будто меняется и начинает дуть с запада, и, прибыв сюда с попутным ветром, мы точно так же пойдем обратно по ветру.

– Что ж? Отлично! Тогда надо сейчас же приниматься за дело! – сказал Герберт, вставая.

– Да, не будем терять времени, – сказал Пенкроф. – Ты, Герберт, займись сбором семян, которые ты знаешь лучше нас, а тем временем мы с мистером Спилетом пойдем охотиться на свиней, и я надеюсь, что даже без помощи Топа нам удастся поймать несколько штук!

Герберт пошел по тропинке, которая должна была вывести его к возделанной части острова, а Пенкроф со Спилетом направились в лес.

Свиней в лесу было много, но они так быстро убегали, ловко выскальзывая чуть не из самых рук, что почти не было никакой надежды поймать хотя бы парочку. Наконец, после получасовой погони, они поймали все-таки двух свиней, самца и самку, забившихся в свою берлогу в густом кустарнике. И вдруг в ту минуту, когда охотники торжествовали победу, послышались крики в нескольких сотнях шагов от них к северу. К этим крикам примешивался какой-то дикий рев, в котором не было ничего человеческого.

Пенкроф и Гедеон Спилет вскочили, а свиньи воспользовались этим и убежали – как раз в ту минуту, когда моряк готовил веревки, чтобы их связать.

– Это голос Герберта! – сказал Спилет.

– Бежим! – крикнул Пенкроф.

И вслед за тем они побежали к тому месту, откуда доносились крики.

Они хорошо сделали, что поспешили, потому что на повороте одной тропинки возле лесной полянки увидели юношу, лежащего на земле, и над ним какое-то страшное существо, по-видимому, гигантскую обезьяну, которая собиралась задушить бедняжку Герберта.

Броситься на это чудовище, повалить его, вырвать Герберта из его лап, потом крепко схватить и прижать к земле было делом одной минуты для Пенкрофа и Гедеона Спилета. Пенкроф обладал геркулесовой силой, Спилет тоже был очень силен, и, несмотря на сопротивление обезьяны, она была связана так, что не могла пошевелиться.

– Ты не ранен, Герберт? – спросил Спилет.