Кэти Остлер - Карма

Всего?

Больше мы не можем себе позволить.

Извини, Сандип. Я же источник неприятностей.

Все в порядке, Майя. Оказаться у такого источника я только рад.

Ты куда?

Обратно на пол.

Зачем?

Ты сама знаешь.

На кровати удобнее.

Разумеется, удобнее. Но спать я все равно буду на полу.

Я хочу, чтобы ты остался здесь. Рядом со мной.

Нет.

Почему?

Нам не следует вдвоем в этом номере находиться, не то что на одной кровати. Потому что это неправильно.

Неправильно? Если не любовь, то что тогда вообще правильно? А миру лучше бы думать о предотвращении зверств, чем о том, как ведут себя двое подростков в Дели!

То есть так это принято у девушек в Северной Америке? Посидели рядышком на кровати, а потом – раз! – и уже под одеялом?

Ничего подобного. И я сейчас о другом. Просто вокруг я вижу одну только ненависть.

Майя, ты плохо смотришь.

Ну, покажи мне что-нибудь другое.

Не могу.

Как так? У тебя же, например, были другие девушки.

Даже если были, то ты – не другая девушка, Майя. И больше давай не будем об этом.

Ты даже разговаривать ни о чем не хочешь. Почему, Сандип?

Что же ты такая упрямая?

А ты?

Хорошо, Майя! Но то, что я сейчас скажу, тебе не понравится.

Мне много что вокруг не нравится. Я привыкла.

Тогда слушай. В отличие от брата, я не собираюсь пользоваться случаем.

Ты о чем?

Может, не стоит?

Говори!

Я видел, что он при любой возможности касается тебя. Видел его расцарапанное лицо. Твои распухшие губы. А когда ты осталась в одной нижней юбке!

Что? Где это было, Сандип? Когда?

Я точно не помню! И какая разница? Главное, я видел, как ты стоишь голая, а у Акбара в руке – твое сари!

Ох.

Вот видишь? Даже ты в лице переменилась. А я так вообще с ума схожу!

Знаешь, Сандип?

Что?

Я этого не помню.

Конечно, так удобней.

Удобней? А вдруг это было на самом деле?

Сандип вышагивает у изножья кровати.

Три шага. Поворот кругом. Три шага. Кругом. Три шага. Стоп.

Он смотрит на меня. Открывает рот. Но ничего не говорит.

Я слышу биение его сердца. Оно похоже на топот антилопы. Разбитое сердце ищет спасения.

Он прав. Я была без сари. Но я не помню, что происходило потом. И перед тем тоже.

Открывается и закрывается дверь. Щелкает язычок замка. Когда-то раньше я уже слышала этот звук. Люди выходят в дверь и больше не возвращаются.

Я помню, как Акбар хватает меня обеими руками и не выпускает. Я пытаюсь вырваться, но он слишком крепко держит.

Он говорит, что мне надо кое-что для него сделать. Хорошо, Майя? – говорит он прямо мне в ухо. И я его понимаю.

У меня колотится сердце, как попавшаяся в силки птица. Но я не могу отказать. Голос у него певучий. И настойчивый. Отказать я не могу.

Майя! Нет! Не надо!

Я бросаюсь навстречу тому, другому голосу, но руки держат меня за талию. Я открываю рот. Из него рвется слово, имя – и застревает в горле.

Акбар берется за конец моего сари и тянет на себя.

Сердце отсчитывает время в пустоте.

Один. Два.

Восемь. Девять.

Семнадцать.

Щелк.

Вот, Майя, я вернулся. Прости меня.

Двадцать один.

Не знаю, что тебе сказать.

Двадцать четыре.

Прямо сам не свой.

Двадцать семь.

Нет. На самом деле, знаю. Я люблю тебя.

Тридцать один.

Я люблю тебя, Майя.

Тридцать два.

И я не уверен, видел я что-то или нет.

Тридцать шесть.

Может, вы просто мне приснились. Ты и Акбар. Но на кровать я все равно не лягу.

Сорок три.

Потому что, когда мы найдем твоего отца, а мы его обязательно найдем, я захочу посмотреть ему в глаза и увидеть, что он знает, что я до тебя не дотронулся. И, поверь, он будет знать правду. Мне нужно, чтобы твой отец меня уважал.

Пятьдесят пять.

И чтобы я сам себя уважал.

Пятьдесят девять.

И чтобы ты тоже.

Невозможно до бесконечности сдерживать дыхание. Иногда приходится делать вдох.

Приходится. Не дотрагиваться.

Моей коже больно. Она растягивается на все пространство, разделяющее наши тела.

Нам нельзя быть так далеко друг от друга.