Кэти Остлер - Карма

Майя, ты должна написать в моем дневнике свое имя. Откуда ты. И куда хочешь попасть. Бариндра, если он будет все это знать, наверняка сумеет вывести нас из пустыни и доставить тебя в безопасное место.

Она поднимает голову, но смотрит не то мимо, не то сквозь меня.

(Теперь и ты, Сандип? Тоже захотел покомандовать?)

Майя снова опускает глаза к спиралям и кругам, которые рисует на песке.

Она заставляет меня отступить. Словами, которые звучат только у меня в голове.

Хорошо, Майя, обойдемся без слов. Мы с тобой в пустыне. К чему здесь слова?

Я отламываю от дерева ветку. Обрываю с нее листья и отдаю их Мумаль. А палочкой отмечаю на песке Нью-Дели, Карачи, Джодхпур и Джайсалмер. На краю пустыни Тар рисую границу между Индией и Пакистаном. Потом дорисовываю карту вширь, на ней появляются Бомбей, Лондон, Сингапур, Нью– Йорк.

Покажи, – говорю я шепотом. – Прошу тебя. Пока Бариндра с Акбаром заняты.

Она, не глядя на меня, встает. Протягивает палку к моей грубой карте. Она громко дышит. Крепче сжимает палку. Но тут у нее начинают дрожать руки.

Ты только покажи, Майя. Откуда ты приехала?

Она делает шаг влево. Из Лондона? Но палочка в ее руке размашисто мечется взад-вперед, от Дели до Нью-Йорка. Даже волшебная лоза у колдунов – и та так не раскачивается.

Неужели слухи были правдивыми, и Майя на самом деле одержима злыми духами?

Я беру ее за запястье, дрожь унимается. Нет, никакой сверхъестественной силы в ней нет. И подземная река у нас под ногами не протекает. Просто все ее мышцы охвачены страхом. Она у страха в плену.

Майя вырывает у меня свою руку. Ломает палочку о коленку и отбрасывает обломки.

Все в порядке, Майя. Всё будет хорошо. Обещаю тебе.

Она ныряет под полог и исчезает в палатке.

(Да? Каким это образом всё будет хорошо?)

Что с тобой, Сандип? Лакшми отвергла твою любовь?

Пошел вон, Акбар.

А в ней ведь правда есть что-то такое? И больно она сделать умеет.

Он дотрагивается до яркого кровоподтека на скуле.

Ты о чем?

Врезала мне. Из-за ерундового недоразумения. А ты-то занят своими переживаниями, синяка даже не заметил.

Я заметил! Думал, это один из твоих вонючих верблюдов тебя лягнул.

Слушай, Сандип, и запоминай. Вы с отцом увезли ее из города в пустыню. Зачем? Надеетесь, что здесь, среди безлюдья, она снова заговорит? Распахнет перед вами душу? На самом деле она хочет одного. Чтобы ее спасли. И чтобы это сделал настоящий мужчина.

Что ты с ней натворил, Акбар?

Ничего, чего бы не натворил ты, если бы не был таким слюнтяем.

В руке у меня словно бы сам собой появляется нож.

Не смеши меня, Сандип.

Если я сейчас вспорю тебе брюхо, Акбар, оттуда вывалится клубок змей.

Мальчик, убери нож. И знаешь что? Забудь о ней. Ее судьба решена. И ты сам это прекрасно понимаешь.

Я не позволю!

А что ты можешь, Сандип? Жалкий, сопливый мальчишка. Из нынешнего положения есть только один выход. И Бариндра понял это уже несколько дней назад.

У меня не оставалось выбора, – говорит шепотом Бариндра. – Я не хотел этого делать. Но ничего лучше не придумал. Отвезти Майю обратно в Джайсалмер я не могу: твоя мать ее не примет, и остальные тоже.

Но какое ты имеешь право, пита? Сватать девушку, которая тебе даже не дочь? И за кого? За Акбара!

Я не сватаю ее за Акбара. Она просто поживет с его семьей, пока не решит, что делать дальше.

Они превратят ее в служанку! В рабыню! Даже если захочет, она не сможет от них уйти! И ты это понимаешь!

Сандип, я оберегал Майю, покуда мог. Когда Фарук предложил взять ее к себе в деревню, мне показалось, что лучше в сложившейся ситуации ничего не придумаешь. Если Майе хочется чего-то другого, она должна об этом сказать, и поскорее. Сегодня вечером мы будем в Аламаре. Это конец пути.

Пита, пожалуйста, дай мне еще чуточку времени. Хотя бы один день. Вот, это мой дневник. Видишь? Майя писала мне. Раньше. Она уже начинала доверять мне, а тут вы потащили ее в пустыню!

Покажи, покажи свой дневничок, Сандип.

Убери руки, Акбар!

Бариндра, скажите, пусть он мне его даст. Вдруг там найдется что-то, что поможет Майе.

Нет, Акбар! Несмотря на подозрительную историю с болезнью Фарука, я позволял тебе вести нас через пустыню.

Я закрывал глаза на твое вольное обращение с Майей. И не мешал всю дорогу цепляться к Сандипу. А все потому, что ты был мне нужен. Но сейчас ты перегибаешь палку. Дневника моего сына тебе не видать! В том, что он там пишет, – частица его души!