Кэти Остлер - Карма

ДОРОГАЯ МАЙЯ

Сестра уговорила меня записывать всё, что происходит с попавшей в беду немой девочкой. С ТОБОЙ. (А я тебя, между прочим, еще даже и не видел.)

Я должен стать твоим голосом и оставаться им, пока ты не заговоришь. Так мне сказала Парвати. (Это очень просто, Сандип.) По-моему, насчет стать твоим голосом – это она загнула, тебе не кажется?

Ты только не обижайся, Майя, но кому когда шло на пользу молчание?

Если не ошибаюсь, что-то такое говорил Махатма Ганди.

Парвати надеется, что дневник поможет раскопать и мою историю – мою прежнюю жизнь в пустыне, которой положила конец песчаная буря, какая случается только раз в столетие.

Хотя я не уверен: а вдруг каким-то вещам лучше так и оставаться в прошлом? В смысле, В ПРОШЛОМ, к которому больше НЕТ ВОЗВРАТА.

Это всё моя сестра. Она-то и заварила эту историю своим звонком из Джодхпура, после которого наша мать голосила на улице, а Бариндра, даром что она хромает, все никак не мог ее догнать и утихомирить.

– Зачем мне дневник, диди [16] ? В Джайсалмере ведь никогда ничего не происходит.

– Подожди, братец, скоро произойдет. Я уже сказала амме, что посылаю вам девушку.

Это уже было интересней.

– Сандип? Ты меня слышишь?

– Слышу, слышу. Диди, ты в своем уме? Какую еще девушку? Если невесту, так это не ко мне!

Это я так пошутил.

– Успокойся, Сандип, не невесту. Девушку из джодхпурского Вдовьего дома.

Час от часу не легче.

– Маленькую вдову? Или малолетнюю проститутку? Ни ту ни другую амма на порог не пустит, что бы там ни говорил Бариндра.

– Не вдову и не проститутку. По-моему, она иностранка и сбежала от беспорядков из Дели. Попыталась прикинуться мальчишкой. Но для этого она слишком красивая.

Всё любопытнее и любопытнее.

– Сколько ей лет?

– На вид – столько же примерно, сколько тебе.

Теперь я попался.

– Ее зовут Майя.

У меня все перевернулось внутри – как в тот раз, когда я на спор перепрыгнул через сломанные перила. Я и теперь мог, если получится, прослыть невероятным смельчаком или сломать себе шею и выставить себя дураком.

– Эй, Сандип, ты куда пропал?

– Здесь я, здесь.

– На ней были джинсы и футболка с надписями по-английски: «Победа» спереди и «Никогда не сдавайся» на спине.

Нет, я не верю в судьбу.

– А волосы совсем короткие. И, судя по всему, стригли их неумело и впопыхах. Да еще и тупыми ножницами.

Я не верю, что участь каждого предопределена наперед.

– Да, и чуть не забыла, Сандип. Она не говорит. Не знаю, то ли не может, то ли не хочет. Но она точно пережила что-то страшное. Вот поэтому-то ты мне и нужен.

Я встрепенулся всем телом. Наконец-то в нашем унылом городе посреди пустыни начнется что-то настоящее. И я буду в самом центре того, что началось. Бок о бок с девушкой по имени Майя.

Сестра говорит: Если захочешь, Сандип, то у тебя и камень запоет.

Она имеет в виду, что люди говорят мне то, о чем обычно молчат.

(Мясник на рынке под видом молодого барашка продает собачатину.)

Делятся со мной личным. Своими тайнами.

(Хари любит переодеваться в вещи своей сестры.)

У тебя дар, – говорит Парвати. – Всех так и тянет тебе открыться.

(Теджаль получила «отлично» по математике за то, что позволила мистеру Банерджи потрогать себя за грудь – а мне не позволяет!)

Никакой хитрости на самом деле в этом нет. Надо просто слушать и ни за что не осуждать. Поразительно, как меняются люди, почувствовав себя в безопасности. Они льнут к тебе. Шепчут на ухо. Иногда даже плачут, признаваясь во лжи или в дурных поступках.

(Наш сосед мистер Гупта влюблен в сестру собственной жены. Они встречаются тайком и читают друг другу стихи. Третий ребенок у нее, возможно, от него.)

Если кто-то и сможет разговорить Майю, то только ты, Сандип. Она не устоит перед твоими чарами.

Или перед моей красотой, – добавляю я.

Это я так пошутил.

Я не красавец, и это ни для кого не секрет. Руки у меня за прошлый год выросли гораздо сильнее, чем ноги. Прическу пригладить абсолютно невозможно, сколько бы масла я себе на голову ни лил. Губы у меня слишком толстые. Уши хлопают на ветру. Многим кажется, что я похож на козла. Даже амме показалось, когда Бариндра принес меня из пустыни. Мне было всего шесть. Она сказала, что никогда не видела такого страшненького ребенка. Может, у меня в то время и хвост был?