Бернард Шоу - Пьесы

Капеллан. Как! Даже когда сам прославленный сэр Джон Тальбот потерпел поражение? Когда его самого взяла в плен какая-то потаскуха из лотарингской канавы?!

Кошон. Мы все знаем, мессир, что сэр Джон Тальбот неустрашимый и грозный воин. А вот что он способный полководец, это еще надо доказать. Вам угодно думать, что его победила эта девушка. Но кое-кто из нас, пожалуй, склонен будет видеть в этом заслугу Дюнуа.

Капеллан (презрительно). Дюнуа! Незаконнорожденный из Орлеана!

Кошон. Разрешите вам напомнить…

Варвик (перебивая). Я знаю, что вы хотите сказать, монсеньер. Дюнуа разбил меня под Монтаржисом.

Кошон (с поклоном). И для меня это служит доказательством того, что сеньор Дюнуа и в самом деле выдающийся полководец.

Варвик. Ваше преосвященство — образец учтивости. Я со своей стороны готов признать, что Тальбот просто-напросто драчливое животное. И если его взяли в плен при Патэ, так, вернее всего, он сам в этом виноват.

Капеллан (разгорячаясь). Милорд, под Орлеаном эту женщину ранило в горло английской стрелой, она плакала от боли, как ребенок, — многие это видели! И с этой смертельной раной она еще сражалась весь день. А когда наши храбрецы, как истые англичане, отбили все ее атаки, она подошла к самой стене бастиона — одна, с белым знаменем в руках; и на солдат нашло оцепенение, так что они не могли ни спустить стрелу, ни поднять меч. И французы ринулись на них и загнали на мост, который тотчас был объят пламенем и провалился под ними. Все полетели в реку и тонули сотнями. Чему все это приписать? Полководческим талантам вашего Дюнуа?. А может быть, это было адское пламя, вызванное чародейством?

Варвик. Ваше преосвященство, простите мессиру Джону его чрезмерную горячность, но он довольно точно изобразил положение вещей. Дюнуа — великий полководец; хорошо, мы согласны. Но почему все-таки он ничего не мог сделать, пока не появилась эта колдунья?

Кошон. Я не говорю, что ей не помогают сверхъестественные силы. Однако вспомните, что было начертано на этом белом знамени? Не имя сатаны или Вельзевула, но благословенные имена нашего господа и его пресвятой матери. А этот ваш командир, который утонул, — Гляз-д а , так вы его, кажется, зовете…

Варвик. Гл асдэйл. Сэр Вильям Гл асдэйл.

Кошон. Глясс-д елль, ага! Благодарю вас! Уж он-то, во всяком случае, не был святым. И у нас многие считают, что гибель ему была послана за его богохульственную брань против Девы.

Варвик (лицо его начинает приобретать весьма кислое выражение). Как прикажете все это понимать, монсеньер? Может быть, Дева уже и вас обратила?

Кошон. Будь это так, я не сунулся бы сюда, прямо к вам в лапы. Поостерегся бы.

Варвик (вежливо протестуя). Ну что вы, что вы, монсеньер!..

Кошон. Если дьявол сделал эту девушку своей пособницей, — а я полагаю, что это именно так…

Варвик (успокаиваясь). А! Слышите, мессир Джон? Я знал, что монсеньер епископ не обманет наших ожиданий. Простите, я вас перебил. Продолжайте.

Кошон. Если так, то это значит, что дьявол целится гораздо дальше, чем вы думаете.

Варвик. Вот как? И куда же именно? Слушайте, мессир Джон.

Кошон. Если бы дьявол задался целью погубить душу одной деревенской девушки, так неужели ради этого он стал бы навязывать себе на шею столько хлопот? Помогать ей выигрывать одно сраженье за другим? Нет, милорд: такое простое дело по силам самому захудалому чертенку, — если, конечно, эта девушка вообще доступна соблазну. Князь тьмы не занимается подобной мелочью. Если он наносит удар — то самой католической церкви, властвующей над всем миром духа. Если он кует погибель — то всему роду человеческому. Против столь ужасных замыслов церковь всегда стоит на страже. И в этой девушке я вижу одно из орудий, коими сатана пользуется для своих целей. Она вдохновлена, но ее вдохновение от дьявола.

Капеллан. Я вам говорил, что она ведьма!

Кошон (гневно). Она не ведьма. Она еретичка.

Капеллан. А какая разница?

Кошон. И вы, священник, задаете мне такой вопрос! Удивительно, до чего вы, англичане, все-таки тупоумны! Ведь все, что вы называете ее колдовством, можно объяснить самым естественным образом. Все ее чудеса гроша медного не стоят; да она и сама не считает их чудесами. Все ее победы доказывают только, что у нее более ясная голова на плечах, чем у вашего сквернослова Глясс-делля или у этого бешеного быка — Тальбота, и что мужество веры, даже если это ложная вера, всегда выстоит против мужества гнева.