Бернард Шоу - Пьесы

Вельможа. Но почему же? Евреи, по крайней мере, торгуют честно. Деньги они берут, это верно, но зато и дают что-то взамен. А вот когда с тебя норовят взять и ничего тебе за это не дать, то, насколько я могу судить по собственному опыту, этот всегда оказывается христианин.

Появляется паж.

Паж. Его преосвященство, епископ города Бовэ, монсеньер Кошон {94} 94 Стр. 541. Кошон Пьер (? —1442) — епископ города Бовэ, изгнанный оттуда населением за свою предательскую, антипатриотическую деятельность и окончательно перешедший на службу к англичанам. .

Входит Кошон, человек лет шестидесяти. Паж удаляется. Оба англичанина встают.

Вельможа (с подчеркнутой любезностью). Дорогой епископ, как мило с вашей стороны, что вы пришли! Разрешите представиться: Ричард де Бичем, граф Варвик {95} 95 Граф Варвик — Варвик (Уорик) Ричард Бьючемп (1382–1439), английский вельможа и дипломат. В 1431 году был комендантом оккупированного французского города Руана и осуществлял верховный надзор за процессом Жанны д’Арк и за нею самой. Он был самым жестоким из ее тюремщиков. Шоу наделил его и некоторыми чертами другого Варвика, его зятя, так называемого «делателя королей» (1428–1471), сыгравшего большую роль в династических переворотах Англии XV века. , к вашим услугам!

Кошон. Ваша слава, граф, дошла и до меня.

Варвик. А этот почтенный клирик — это Джон де Стогэмбер.

Капеллан (бойко отчеканивает). Джон Бойер Спенсер Невилль де Стогэмбер к вашим услугам, монсеньер; бакалавр теологии и хранитель личной печати его высокопреосвященства кардинала Винчестерского.

Варвик (Кошону). У вас его, кажется, называют кардиналом английским. Дядя нашего короля.

Кошон. Мессир де Стогэмбер, я преданный сторонник и доброжелатель его высокопреосвященства. (Протягивает руку капеллану, и тот целует епископский перстень у него на пальце.)

Варвик. Благоволите присесть, монсеньер. (Ставит свое кресло во главе стола и жестом приглашает епископа сесть.)

Кошон легким наклонением головы изъявляет согласие занять это почетное место. Варвик небрежно подталкивает кожаный табурет к столу и садится с той же стороны, где сидел раньше. Капеллан идет обратно к своему стулу.

Хотя Варвик уступил главное место за столом епископу, стремясь подчеркнуть свое почтительное отношение к нему, но в дальнейших переговорах он принимает на себя ведущую роль, — видимо, иначе это себе и не мысля. Он сохраняет прежний тон любезности и радушия, но в его голосе появляются новые нотки, показывающие, что теперь он переходит к деловой части разговора.

Должен сказать, монсеньер, что наше свидание происходит в не совсем благоприятную для вас минуту. Карл намерен короноваться в Реймсе; вернее, эта молодая девица из Лотарингии намерена его короновать. И мы — не стану ни обманывать вас, ни обольщать вас напрасной надеждой, — мы не в силах этому помешать. Коронация, вероятно, существенно изменит положение Карла.

Кошон. Еще бы! Это очень ловкий ход со стороны Девы.

Капеллан (снова приходя в волнение). Если нас побили, так потому, что дрались нечестно. Этого еще не бывало, чтобы англичанина победили в честном бою!

Кошон слегка поднимает брови, затем его лицо снова приобретает невозмутимое выражение.

Варвик. Наш друг убежден, что эта молодая женщина — колдунья. Будь это так, вы, ваше преосвященство, вероятно, сочли бы своим долгом передать ее в руки инквизиции, дабы она была сожжена на костре за свое нечестие!

Кошон. Если б ее взяли в плен в моей епархии — то да, конечно.

Варвик (очень довольный тем, что епископ понимает его с полуслова). Совершенно справедливо. Ну-с, а в том, что она колдунья, как будто нет никаких сомнений?

Капеллан. Ни малейших. Явная ведьма.

Варвик (мягко укоряя его за вмешательство). Мессир Джон, мы ведь хотим знать мнение его преосвященства.

Кошон. Боюсь, что нам придется считаться не только с собственным мнением, а еще и с мнением — или, если хотите, с предрассудками — французского суда.

Варвик (поправляет его). Католического суда, монсеньер.

Кошон. Католический суд, как и всякий суд, какое бы высокое дело он ни выполнял и из какого бы высокого источника ни черпал вдохновение, в конце концов состоит из людей. А когда эти, люди французы — как теперь принято их называть, — то не так-то просто будет убедить их в том, что если французская армия поколотила английскую, так уж тут непременно замешано колдовство.