Бернард Шоу - Пьесы

Варвик. Вы бы этого не сказали, монсеньер, если бы слышали, как мы ссоримся из-за религии. Мне очень жаль, что я, по-вашему, выхожу либо еретиком, либо тупицей, но я, как человек, видавший свет, не могу отрицать, что мусульмане с великим почтением относятся к господу нашему Иисусу Христу; и в том, что святой Петр был рыбаком, не видят такой причины для презрения, как вы, ваше преосвященство, видите в том, что Магомет был погонщиком верблюдов. И мне кажется, нет надобности впадать в фанатизм, обсуждая то дело, которое нас интересует.

Кошон. Когда люди ревность о церкви Христовой называют фанатизмом, я знаю, что мне думать.

Варвик. Это только восточная и западная точка зрения на один и тот же предмет.

Кошон (с ядовитой иронией). Только восточная и западная точка зрения! Только!

Варвик. О монсеньер, я ведь не спорю с вами. Вы, без сомнения, привлечете на свою сторону церковников. Но нам надо привлечь еще и знать. И, по-моему, против Девы можно выдвинуть гораздо более тяжкое обвинение, чем то, которое вы сейчас так убедительно изложили. Говоря по совести, я не очень боюсь, что эта девушка станет вторым Магометом и подорвет власть церкви своей зловредной ересью. Думаю, что вы преувеличиваете опасность. Но заметили ли вы, что во всех своих письмах она проводит одну и ту же мысль — и Карлу она уже успела ее внушить, — а именно: она предлагает всем королям Европы заключить некую сделку, которая, если она осуществится, разрушит самые основы христианского общества.

Кошон. Ну да. Разрушит церковь. Я же вам говорил.

Варвик (теряя терпение). Монсеньер, ради бога, забудьте вы на минутку про церковь и вспомните, что на земле есть еще и светская власть, а не только духовная. Я и равные мне представляем феодальную аристократию, так же как вы представляете церковь. Мы — это и есть светская власть. И неужели вы не видите, как бьет по нас умысел этой девушки?

Кошон. Не знаю, почему именно по вас? По церкви, а стало быть — и по нас, и по вас, и по каждому.

Варвик. Умысел ее в том, чтобы короли вручили свои царства богу, а затем царствовали как божии управители.

Кошон (равнодушно). Вполне здравая идея, с точки зрения теологии. Но королям, я думаю, будет все равно, лишь бы царствовать. Это чистая абстракция. Слова — не больше.

Варвик. О нет. Это хитрейшая уловка, чтобы лишить аристократию всякого значения и сделать короля единственным абсолютным самодержцем. Сейчас он первый среди равных, тогда он будет их господином. Этого мы не можем допустить; мы никого не поставим над собой господином. На словах мы признаем, что держим наши земли и наши титулы от короля, — ибо должен же быть ключевой камень в своде человеческого общества. Но мы держим их в своих руках и защищаем своим мечом или мечом своих вассалов. А по учению Девы выходит, что король возьмет наши земли — наши земли! — и подарит их богу, а потом бог поставит его полным хозяином над ними.

Кошон. Разве это так для вас страшно? Ведь вы же сами делаете королей {99} 99 Стр. 549. Ведь вы же сами делаете королей. — Здесь Варвик прямо назван «делателем королей» (сознательный анахронизм, именно так называли другого Варвика, жившего несколько позднее). . Йорк или Ланкастер в Англии {100} 100 Йорк или Ланкастер в Англии… — Йорки и Ланкастеры — две родственные между собою династии (те и другие — потомки английского короля Эдуарда III), боровшиеся за английский престол в течение почти всего XV века и повергшие Англию в междоусобную войну Алой и Белой розы (Ланкастеры избрали своей эмблемой алую, а Йорки — белую розу). , Ланкастер или Валуа во Франции {101} 101 Ланкастер или Валуа во Франции… — Ланкастеры и Валуа — английская и французская королевские династии, оспаривавшие друг у друга власть над Францией в течение Столетней войны. Победили Валуа благодаря победе французского народа. — все они царствуют только по вашей воле.

Варвик. Да. Но так будет лишь до тех пор, пока народ повинуется своим феодальным сеньорам, а король для него только главный лицедей в бродячем балагане, не имеющий иных владений, кроме большой дороги, которая принадлежит всем. Но если чаяния народа обратятся к королю, если сеньоры станут в его глазах только слугами короля, король без труда переломает нас одного за другим о свое колено. И чем будем мы тогда как не ливрейными прислужниками в его дворцовых залах?