Бернард Шоу - Пьесы

Дулиттл. Золотое сердце, мэм. Вся в меня.

Миссис Хиггинс. Ну вот, видите. Она очень привязалась к вам обоим. Она так старалась для тебя, Генри! Ты даже не представляешь, чего для такой девушки должна стоить умственная работа. И вот, когда миновал великий день испытания и она выполнила свою трудную задачу без единого промаха, вы пришли домой и, не обращая на нее никакого внимания, уселись толковать о том, как хорошо, что все уже кончилось, и как это вам все надоело. И ты еще удивляешься, что она запустила в тебя туфлями? Я бы в тебя кочергой запустила на ее месте.

Хиггинс. Мы только говорили, что устали и хотим спать, больше ничего. Ведь верно, Пик?

Пикеринг (пожимая плечами). Решительно ничего.

Миссис Хиггинс (с иронией). Вы уверены?

Пикеринг. Абсолютно уверен. Больше ничего.

Миссис Хиггинс. Вы не поблагодарили ее, не похвалили, не приласкали, ничего не сказали о том, как блестяще она провела свою роль.

Хиггинс (нетерпеливо). Но это все она и сама знает. Да, мы не произносили поздравительных речей — если вы это хотите сказать.

Пикеринг (чувствуя угрызения совести). Пожалуй, в самом деле, мы были немножко невнимательны. Она очень сердится?

Миссис Хиггинс (усаживается в свое кресло за письменным столом). Боюсь, что она не захочет вернуться на Уимпол-стрит, в особенности сейчас, когда благодаря мистеру Дулиттлу она может сохранить то положение, которое вы ей навязали. Но она говорит, что готова все забыть и встретиться с вами, как с добрыми знакомыми.

Хиггинс (с яростью). Ах, вот как? Скажите!

Миссис Хиггинс. Если ты обещаешь вести себя прилично, Генри, я сейчас попрошу ее сюда. А если нет, иди домой: ты уже отнял у меня достаточно времени.

Хиггинс. Ладно. Хорошо. Вы слышали, Пик? Ведите себя прилично. Достанем из сундука наши лучшие воскресные манеры ради этой девчонки, которую мы подобрали в уличной грязи! (Сердито бросается в елизаветинское кресло.)

Дулиттл (укоризненно). Но, но, Генри Хиггинс! Вы совсем не щадите мои чувства почтенного буржуа.

Миссис Хиггинс. Помни, Генри: ты обещал. (Нажимает кнопку звонка на письменном столе.) Мистер Дулиттл, будьте добры, пройдите пока на балкон. Мне не хочется, чтобы Элиза узнала о перемене в вашей судьбе, прежде чем она помирится с этими двумя джентльменами. Вы не возражаете?

Дулиттл. С удовольствием, мэм. Что угодно, лишь бы помочь Генри избавить меня от нее. (Выходит на балкон.)

На звонок является горничная. Пикеринг садится на место Дулиттла.

Миссис Хиггинс. Попросите, пожалуйста, мисс Дулиттл сюда.

Горничная. Слушаю мэм. (Выходит.)

Миссис Хиггинс. Смотри, Генри…

Хиггинс. По-моему, я себя веду идеально.

Пикеринг. Он делает все, что может, миссис Хиггинс.

Пауза. Хиггинс откидывает голову назад, вытягивает ноги и принимается насвистывать.

Миссис Хиггинс. Генри, милый, тебе совсем не идет эта поза.

Хиггинс (подобрав ноги и выпрямившись). А я и не забочусь о том, что мне идет.

Миссис Хиггинс. Это не важно, милый. Мне просто нужно было, чтоб ты заговорил.

Хиггинс. Почему?

Миссис Хиггинс. Потому что, когда ты говоришь, ты не можешь свистеть.

Хиггинс издает стон. Новая весьма томительная пауза.

Хиггинс (вскакивает, потеряв терпение). Да где же эта чертова девчонка? Что нам, целый день ее дожидаться?

Входит Элиза, сияющая, спокойная; в ее непринужденной манере нельзя заподозрить ни малейшей фальши. В руках у нее рабочая корзинка, и она явно чувствует себя здесь как дома. Пикеринг до того потрясен, что даже не встает ей навстречу.

Элиза. Здравствуйте, профессор Хиггинс. Как ваше здоровье?

Хиггинс (задохнувшись). Как мое… (Это выше его сил.)

Элиза. Вероятно, хорошо? Ведь вы никогда не болеете. Полковник Пикеринг, очень рада вас видеть.

Он поспешно встает и пожимает ей руку.

Прохладно сегодня с утра, не правда ли? (Садится слева.)

Пикеринг садится рядом с ней.

Хиггинс. Вы бросьте со мной ломать комедию. Я сам вас этому выучил, и на меня это не действует. Вставайте, идем домой, и не будьте дурой.

Элиза вынимает из корзинки вышиванье и принимается за работу, не обращая ни малейшего внимания на его вспышку.