Бернард Шоу - Пьесы

Горничная. Слушаю, мэм.

Миссис Хиггинс. Ступайте наверх и скажите мисс Дулиттл, что мистер Генри и полковник здесь. Попросите ее не выходить, пока я за ней не пришлю.

Горничная. Слушаю, мэм.

В комнату врывается Хиггинс. Горничная была права: он явно не в духе.

Хиггинс. Послушайте, мама, как вам нравится эта история?!

Миссис Хиггинс. Это ты, мой милый? Доброе утро.

Хиггинс подавляет свое раздражение и целует мать; горничная выходит.

Какая история?

Хиггинс. Элиза сбежала.

Миссис Хиггинс (невозмутимо продолжая писать). Вы, вероятно, напугали ее чем-нибудь?

Хиггинс. Чепуха! Никто ее не пугал. Вчера вечером мы ушли спать, а она, как всегда, осталась гасить лампы и тому подобное; а потом, вместо того чтобы лечь, переоделась и ушла; ее постель даже не смята. В половине седьмого утра она приезжала в такси за своими вещами; и эта дура, миссис Пирс, ни слова не сказав мне, отдала ей вещи и отпустила ее. Что мне теперь делать?

Миссис Хиггинс. Привыкать обходиться без нее. Девушка имела полное право уйти, если ей захотелось.

Хиггинс (рассеянно блуждая по комнате). Но я не могу найти ни одной своей вещи. Я не знаю, когда и куда я должен идти. Я…

Входит Пикеринг. Миссис Хиггинс откладывает перо и отодвигается от письменного стола.

Пикеринг (пожимая ей руку). Доброе утро, миссис Хиггинс. Генри уже рассказал вам? (Садится на тахту.)

Хиггинс. Ну, что говорит этот осел инспектор? Вы сказали, чтоб они назначили награду?

Миссис Хиггинс (поднимается, удивленная и негодующая). Вы что, в самом деле собрались разыскивать Элизу через полицию?

Хиггинс. Конечно! А что мы еще можем сделать? Полиция на то и существует. (Усаживается в елизаветинское кресло.)

Пикеринг. С инспектором очень нелегко было сговориться. Мне кажется, он нас заподозрил в каких-то неблаговидных намерениях.

Миссис Хиггинс. И не удивительно. Кто дал вам право заявлять об этой девушке в полицию, как будто она воровка или потерянный зонтик? Это уж слишком. (Садится на свое место, возмущенная до глубины души.)

Хиггинс. Но мы хотим ее найти.

Пикеринг. Поймите, миссис Хиггинс, мы не можем допустить, чтобы она вот так исчезла навсегда. Что ж нам делать?

Миссис Хиггинс. У вас у обоих здравого смысла не больше, чем у пятилетних младенцев. Почему…

Разговор прерывает вошедшая горничная.

Горничная. Мистер Генри, там вас спрашивает какой-то джентльмен, по срочному делу. Он был у вас, и его направили сюда.

Хиггинс. А ну его к черту! Мне сейчас не до срочных дел. Кто он такой?

Горничная. Какой-то мистер Дулиттл, сэр.

Пикеринг. Дулиттл! Это что же, мусорщик?

Горничная. Мусорщик! Нет, что вы, сэр! Это джентльмен.

Хиггинс (вскакивает в волнении). Ах, черт подери! Пик! Это, верно, какой-нибудь родственник, у которого она укрылась. Кто-нибудь, кого мы не знаем. (Горничной.) Давайте его сюда, живее.

Горничная. Слушаю, сэр. (Выходит.)

Хиггинс (подходя к матери, оживленно). Родственник-джентльмен! Ну, сейчас мы услышим что-нибудь интересное. (Усаживается в чиппендейлевское кресло.)

Миссис Хиггинс. А вы знаете кого-нибудь из ее родственников?

Пикеринг. Только отца; мы вам о нем рассказывали.

Горничная (докладывает). Мистер Дулиттл. (Уходит.)

Входит Дулиттл. Он разодет по последней моде: безукоризненный новый фрак, белый жилет и серые брюки. Цветок в петлице, ослепительный цилиндр и лакированные ботинки дополняют картину. Он настолько поглощен целью своего визита, что не замечает миссис Хиггинс. Он прямо подступает к Хиггинсу и обрушивается на него с упреками.

Дулиттл (указывая на себя). Посмотрите! Вы видите! Это все вы наделали!

Хиггинс. Позвольте, что «все»?

Дулиттл. Вот это все! Взгляните, я вас прошу. Взгляните на эту шляпу. Взгляните на этот фрак.

Пикеринг. Это Элиза вас так нарядила?

Дулиттл. Элиза! Еще что! С какой это стати Элиза меня будет наряжать?

Миссис Хиггинс. Доброе утро, мистер Дулиттл. Садитесь, пожалуйста.

Дулиттл (сконфуженный тем, что не сразу заметил хозяйку дома). Прошу извинить, мэм. (Подходит к ней и жмет протянутую руку.) Покорнейше благодарен. (Усаживается на тахту, справа от Пикеринга.) Так это меня расстроило, то, что со мной случилось, просто больше ни о чем думать не могу.