Игнатий Дворецкий - Веранда в лесу

Б а б а ш к и н. Если играть очень долго, но… (Придвинул работу. Замолчал.)

Р и м м а И в а н о в н а. Что — но? Уйду сейчас, скажи: что — но?

Б а б а ш к и н (уклончиво) . Есть позиции, по которым мы не сходимся.

Р и м м а И в а н о в н а. Ты, очевидно, игнорируешь ее.

Б а б а ш к и н. Совершенно игнорирую! Врезал замок и не пускаю в эту комнату.

Р и м м а И в а н о в н а. Возможно, ее дикое поведение — это протест, попытка отстоять достоинство, которое ты подавил или пытаешься подавить?

Б а б а ш к и н (смеется) . Подавил. Пикнуть не даю!

Пришла Г а л я.

Г а л я. На пироги.

Р и м м а И в а н о в н а. Идем, пусть работает. (Ушла с Галей.)

Бабашкин продолжает работать, насвистывает. Слышится скрежет замка, он поднимает голову, но тотчас отворачивается, забывшись в работе. Вошла М а ш а с книгой. Наблюдает за работающим Бабашкиным. На ней брючки, туфли на высоком каблуке, модная домашняя кофта. Прическа ее — последний крик. Тихо прошла, положила книгу на полку.

Б а б а ш к и н. Вы разве были дома?

М а ш а. Да, читала.

Б а б а ш к и н. Что за черт! Вы были нужны… А впрочем, хорошо, потом, позже. (Работает.) Где молоко?

М а ш а. Еще пятнадцать минут. Можно спросить?

Б а б а ш к и н (машинально) . Быстро.

М а ш а. «Пневмоторакс»?

Б а б а ш к и н. Не знаю.

М а ш а. Еще «панацея» и «куртизанка»?

Б а б а ш к и н. Панацея — мнимое средство от всех бед.

М а ш а (усвоила) . А куртизанка?

Б а б а ш к и н. Забыл.

М а ш а (ушла к себе, вернулась с кружкой для молока) . Бутерброд дать?

Б а б а ш к и н. Не надо. Кстати, на кого вы утром кричали?

М а ш а. Вызвала коменданта.

Б а б а ш к и н. Как вызвали?

М а ш а. Позвонила, сказала, сейчас же идите.

Б а б а ш к и н. И это все, что вы сказали?

М а ш а. Не работает водопровод, сейчас же идите.

Б а б а ш к и н (удивленно смотрит на нее) . И он явился?

М а ш а. А как же!

Б а б а ш к и н. Не понимаю.

М а ш а. Если вы его вызываете, он является?

Б а б а ш к и н. Я главный инженер стройки.

М а ш а. А я жена главного инженера.

Б а б а ш к и н. Такой должности не существует.

М а ш а. Должности?

Б а б а ш к и н. Должность в смысле должности.

М а ш а. Все жены так делают, все, как одна, вызывают коменданта. Не хочу быть хуже других! А вы все стараетесь сделать меня похуже.

Б а б а ш к и н. Хочу сделать лучше других. Не понимаю, чем не довольны, я уже всем доволен. Вам лишь надо уяснить, что главное для меня работа, и ничего не усложнять.

М а ш а. Уяснила, из кожи лезу.

Б а б а ш к и н. Надо понять, что сейчас очень ответственный период, через полгода сдадим корпус Стакана и начнем возиться с начинкой.

М а ш а. Это я понимаю, меня дома научили уважать людей, которые работают. Но раз я влезла в эту историю, хуже других быть не хочу. Жена, так уважайте.

Б а б а ш к и н. Достаточно уважаю.

М а ш а. Но все смеются и говорят, что не могу поставить дом. Хотела дать полный ремонт квартире, купить мебель, как у главного механика, у главного маркшейдера и у главного врача, — не дали. С комендантом поговорить нельзя. Раньше звали на «ты», теперь перешли на «вы», как с должностью.

Б а б а ш к и н. Только не жалуйтесь.

М а ш а. Жалоб не дождетесь, не для того сюда поселилась, чтобы жаловаться. Такое уж мое положение.

Б а б а ш к и н. У вас распрекрасное положение, все права и никаких обязанностей. С того времени как поселились, вы научились бойко возражать, но это демагогия. Положение, которое существует, сами создали. Оно противоречит всякой человеческой логике, но меня уже устраивает!

М а ш а. Я еще не знаю логику.

Б а б а ш к и н. Ага, а демагогию уже усвоили.

М а ш а. Почему вы сердитесь?

Б а б а ш к и н. Если бы я знал!.. (Успокоился.) Ладно, извините.

М а ш а. Очень странно. Все устраивает, и вы же сердитесь.

Б а б а ш к и н (задумавшись, разглядывает ее) . Знаете, жена, вы мне нравитесь!

М а ш а. Нравлюсь?

Б а б а ш к и н. Да, я подумал, из вас мог бы выйти неплохой ученый: у вас мозги набекрень. Все воспринимаете наоборот.

М а ш а (обиделась) . А может, у вас мозги набекрень? Что я такого сделала? Я себя хорошо веду, ничего особенного не сделала, только не разрешила вам входить в мои комнаты. А в остальном у нас все как у людей.

Б а б а ш к и н (не сознавая этого, начинает сердиться) . Ваши комнаты меня уже не интересуют, но то, что вы врезали в эту дверь огромный замок, вовсе комично. А теперь зовем друг друга на «вы». Глупейшая и нелепейшая форма обращения на молодежной стройке, но вы так хотели.