Игнатий Дворецкий - Веранда в лесу

А н т о н е л л и. Ваша биография, мисс Тайт, нам известна.

Отойдя, мисс Тайт закуривает папиросу.

И в двадцатом веке, и в двадцать первом, когда были обычные школы, без колпаков, там тоже не разрешали целоваться.

М и с с Т а й т. И возникали трагедии.

А н т о н е л л и. Возникали, да, особенно после поцелуев.

Б а л а я н. Прекратите, коллеги, диалог звучит пошло. Вы опытный музыкальный наставник, мисс Тайт, об увольнении речи нет, однако необходимо взаимопонимание. Правительство доверило нам молодых людей с трудно управляемой психикой. Любовь — дивное, пленительное чувство, я о ней кое-что еще помню, но чувство это одинаково служит как добру, так и злу и, с точки зрения задач, поставленных перед нами, требует осмотрительности. Сожалею, но молодых людей придется разлучить.

М и с с Т а й т. Сэр, умоляю. Вы убьете мне девочку. Лишившись любви, она перестанет сочинять музыку.

А н т о н е л л и. Не перестанет, не перестанет.

М и с с Т а й т. Да, но что это за музыка, если она будет лишена оптимизма?

Б а л а я н. Она сочиняет музыку? (Смотрит на Антонелли.)

А н т о н е л л и. Пытается выразить свое настроение на примитивной дудке, в которой всего семь дырочек.

М и с с Т а й т. А вы задумайтесь, как из семи дырочек извлечь такие богатые мелодии? Сколько чувства формы! Я надеялась дать ей вскоре поработать с оркестром.

В глубине — М а р и я. Играет на окарине.

Послушайте! Слышите? Это тоска. Призыв. Боль!

А н т о н е л л и. Ваши указания, мисс Тайт, кажется, сработали. Она послала записку и ждет поклонника, но он не придет!

М и с с Т а й т. Ошибаетесь. Сейчас же явится!

А н т о н е л л и. Да уймитесь наконец! Он пластом лежит. Ни одного парня еще мы так долго искусственно не кормили.

Мисс Тайт удивлена. М а р и я исчезла. Слышна окарина. Балаян и Антонелли советуются.

Б а л а я н. Вы давно не докладывали мне о нем.

А н т о н е л л и. Потому что нет изменений. Я смущен. Почти вошел в русло. Все было хорошо, и вдруг — голодовка!

Б а л а я н. Возникли какие-то причины?

А н т о н е л л и. Через месяц за новыми специалистами прилетят космические корабли, начнется ежегодная олимпиада. Для нас с вами привычное, не трогающее нас событие, но в жизни молодых — это дни трагического волнения. Начнется соревнование по профессиям, к августу тысячи и тысячи кораблей возьмут на борт миллионы мужчин и женщин и отправятся к другим мирам. Он ежедневно слушает радио. Надо полагать, думает, что в одном из улетающих кораблей мог быть и он. Словом, могло сказаться приближение олимпиады. Я говорил, сэр, радио нам ни к чему!

Б а л а я н. Сколько времени длится голодовка?

А н т о н е л л и. Сегодня, увы, двадцать третий день.

Б а л а я н. Долго! (Хмурится.) Что говорят врачи?

А н т о н е л л и. Что говорят? Депрессия переходит в паранойяльное развитие. Так они могут договориться до паранойи!

Б а л а я н. Что вы мелете! Врачам верьте!

А н т о н е л л и. Да, сэр, но чтобы выковать мужчину…

Б а л а я н. Думаю, Карло, мужчина в нем уже проснулся. (Хмурится.) Пожалуйста, мисс Тайт, дайте папиросу.

Мисс Тайт приближается. Слышна окарина.

А н т о н е л л и. Вы же бросили курить, сэр.

Б а л а я н (закуривает) . Двадцать три дня — слишком!

М и с с Т а й т. Он умрет, сэр. Если Антонелли не может поставить диагноз, то могу я. Мальчишка умрет от любви.

А н т о н е л л и. Это ваша версия. Все дело в олимпиаде.

Б а л а я н. Но это тоже всего лишь версия, Карло. Считаете, мисс Тайт, Мария может помочь?

М и с с Т а й т. Господи! Она его сразу поставит на ноги. Это такая положительная эмоция!

А н т о н е л л и. Ни в коем случае, сэр! Вы всегда были сторонником жестких методов, сэр. Не отказывайтесь от своих тезисов.

Б а л а я н (думает) . Не отказываюсь, не отказываюсь.

А н т о н е л л и. Сэр, предупреждаю: эту Марию в мужские корпуса допускать нельзя. Я помню ваши лекции. Русский педагог двадцатого века Антон Макаренко утверждал: чтобы выковать мужественного человека, нужно поставить его в условия, где он мог бы проявить мужество.

Б а л а я н. Я так и считаю, Карло, но есть грань, за которой начинается уничтожение личности. Я разрешаю Марии посещать больного. Когда мальчик поправится — если, даст бог, поправится, — они могут встречаться в парке. (Помедлив.) В дневное время. (Уходит.)

М и с с Т а й т. Не сердитесь, Карло. Я не считаю это своей победой. Просто жизнь сложнее, чем иногда кажется. Вы человек старомодный, Карло, но все-таки очень милый. Почему никогда не заглянете на чашечку чая?