Игнатий Дворецкий - Веранда в лесу

Д ж о р д ж. Да, сэр.

Г р е г о р и. Но вы же не могли понять, что там написано.

Д ж о р д ж. Да, вначале. Но я достал другие книги по математике и электронике и разобрался, насколько мог. Конечно, я знаю не так уж много, но достаточно, чтобы понять.

Г р е г о р и. Зачем вы это делали, друг мой? Как бы вас ни привлекла та или иная профессия, вы не получите ее, если устройство вашего мозга делает вас пригодным для занятий иного рода. Каждый мозг индивидуален, и мы стараемся учитывать это в пределах плановой потребности на специалистов каждой профессии. Вам ведь известно это?

Д ж о р д ж (осторожно) . Я слышал.

Г р е г о р и. Так поверьте, что это правда! Повлиять на строение мозга, упорно о чем-то думая, невозможно. Кто вам посоветовал делать это?

Д ж о р д ж (уныло) . Никто. Моя собственная идея.

Г р е г о р и. А кто знал об этих ваших занятиях?

Д ж о р д ж. Никто.

Г р е г о р и. А почему вы скрывали ваши занятия?

Д ж о р д ж. Думал, будут смеяться. Джимми, когда я лишь намекнул на возможность черпать знания, так сказать, вручную, до того хохотал, что мы подрались. Все считают — зачем, если придет день и за десять минут научишься всему сразу. Лучше — спорт, телевизор, а некоторые предпочитают детективы или увлекаются танцами. Ведь время между Днем чтения и Днем образования предназначено для так называемого гармонического развития личности.

Грегори что-то молча записывает.

Наверно, сэр, я не должен был признаваться, что тайком читал? Да? Проклятое тщеславие! Вы принимаете меня за карьериста? Да? Полагаю, ничего не получится? Да? Я не буду программистом?

Г р е г о р и (закрывая папку) . Идите вы ко всем чертям, а точнее — идите в комнату 15-С. Туда я отправляю ваши документы. Вас там ждут. И все объяснят. Делайте то, что сказано.

Слышится очень тихий голос по радио: «Доктор Антонелли, доктор Антонелли, к вам направляется объект 2-7. Внимание всех служб: до закрытия Центра образования остается 14 минут 41 секунда».

Освещается комната 15-С. А н т о н е л л и в кресле просматривает папку. На полу сидит М а р и я. На ней узенькие джинсы и белая кофточка, в руке окарина. Усталый голос так тих, что кажется равнодушным.

М а р и я. Скоро полетим?

А н т о н е л л и. Да. Не мешай. Нужно дождаться одного парня.

М а р и я. Он такой же? (Стучит себя по лбу.)

А н т о н е л л и. Примерно.

М а р и я (играет что-то из «Кармен», задумывается) . Что вы скажете моей маме?

А н т о н е л л и. Уладим. Что играешь? Это что-то старинное?

М а р и я (кивнув, молча разглядывает окарину) . Больше всего ее раздражают мои кеды. Они, бессовестные, все время почему-то оказываются на столе. Это очень старая проблема. Но это действительно удобно. Люблю развал, все легко найти. Меня такой беспорядок ужасно вдохновляет. Дело не только в кедах. Вечная проблема, борьба отцов и детей. Ей, видите, нужно срочно знать, где пропадаю и почему поздно прихожу, а я сажусь и молчу, у меня стихи в голове, нужно записать. Я ее понимаю, мы же редко видимся, и я ее ужасно люблю, но она мне мешает в данную минуту. Ситуация какая-то неразрешимая. Мы живем на окраине, так далеко, что бывает безразлично, в какую сторону ехать, все равно в конце концов я попадаю домой, но, конечно, уходит много времени. Ей нравится, когда мы садимся, играем в четыре руки, потом моем кошку, ложимся и читаем. Мне это тоже нравится, но если долго бродишь, особенно в дождь, стихи сочиняются сами по себе, их можно забыть. Она мне так не доверяет! Это больше всего меня мучает. Ведь откровенность можно вызвать только доверием, доверие вообще нормальное состояние, а когда начинают расковыривать, то хочется залить рот свинцом. Я ведь давно взрослая! Хожу по улицам, ищу грустные лица, читаю им стихи, это естественно, у любой женщины потребность спасать. Ты поговоришь с ним, он улыбнется. Иногда думаю: господи, неужели никогда по-настоящему не влюблюсь? Хожу по улицам, всматриваюсь в лица. А все-таки что вы ей скажете? Она так занята, что не смогла сегодня прийти со мной.

А н т о н е л л и. С ней побеседуют опытные психологи. В каждом случае они говорят по-разному, но родители успокаиваются. Пора и тебе уняться. Все поняла. Уже и плакала, и дралась, хватит. Против судьбы не попрешь.

М а р и я. Да, лучше нам не встречаться. Если узнает, что случилось со мной, то просто умрет от горя. Она такая красивая! Огромные синие глаза. Она была бы очень хорошей женой.

А н т о н е л л и. Как вы заехали в этот небольшой город?