Игнатий Дворецкий - Веранда в лесу

Ш е с т е р н и к о в. Я вас очень хорошо понимаю. Хочу быть предельно искренним с вами. Когда-то сам приехал сюда по той же причине, что и вы. Тяжело болела жена. Мы до этого все испробовали, все возможное. Я хочу, чтобы вы поняли, насколько основательно мы к этому относились. Переезд в Давшу сам по себе был трудным, слишком многое было оставлено в городе. Нам уже многое брезжило в науке, открывались неслыханные горизонты, жена тоже была биологом. Время для нас вообще было сложным, к власти в биологии пришли новые люди. (Помолчав.) Хотели быстро вернуться, но все не решались, боялись надолго оторваться от Давши, завели огород сперва, потом и корову купили. Какую-то компенсацию, конечно, давала природа, чувствовали себя какими-то странниками, полнейшее раскрепощение. Люда моя больше всего любила море, любила плавать при луне, и источник нежно любила, возможно, злоупотребила им, я сдерживал, как мог. (Чуть помолчав.) Она очень быстро поправилась.

С а в е л и й. Вот видите!

Ш е с т е р н и к о в. Да, так. Полтора года Люда чувствовала себя превосходно, умерла внезапно, во сне. Я уже верил в жизнь, и вдруг смерть. Можно было возвращаться, не смог.

С а в е л и й (необычайно подозрительно) . Почему?

Ш е с т е р н и к о в. Какой-то обрыв веры, Савелий Егорыч. Ничего не хотелось. Думал, зачем наука и вся суета эта, если люди вот так умирают. Жена была прекрасным человеком. Собственно, я все сказал. Наверно, мог бы подохнуть от безразличия ко всему, но веру я довольно удачно заменил покоем, который здесь обрел.

С а в е л и й (холодно) . Без веры ничего нельзя, товарищ директор! Вы воевали? А? Воевали вы?

Ш е с т е р н и к о в (помедлив) . Вероятно, вы правы.

С а в е л и й (резко) . Ваша жена не по той причине умерла. Полтора года прошло! Может, обидели чем — и скончалась. Лёле моей не смейте про это рассказывать. Фельдшер Александров сказал: другое ей уже не поможет. Я решился, взял на себя, буду действовать до упора.

Шестерников молчит. С а в е л и й уходит. Выйдя из конторы, погрузившейся во тьму, слушает на берегу шум моря и с каким-то упрямством поднимается к освещенной кровати. Стоит, ласково смотрит на жену.

Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Глаза у тебя хорошие.

С а в е л и й (изумленно) . Каки у меня глаза. Лёля?

Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Хорошие у тебя глаза, приметливые. По взгляду совсем молодой, лет пятнадцать еще проживешь.

С а в е л и й. Пойди в источник, Лёля, пойди, пожалуйста.

Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Не зови, не расстраивай, не поможет.

С а в е л и й. А может, помог уже, только не сразу сказывается. Ты как спала сёдни?

Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Корову видела.

С а в е л и й. Каку корову?

Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Нашу.

С а в е л и й (изумленно) . У нас же не было коровы.

Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Мамину. Моя мама держала.

С а в е л и й. Ты ее и видала?

Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Та будто и не та. У мамы хорошая корова была, дойная, вымя большое, белое.

С а в е л и й. Ну и что та корова? Ну, котору видала ты?

Е л е н а Н и к а н о р о в н а. По полянке шла. Идет, цветы топчет.

С а в е л и й (необычайно заинтересованно) . А потом чо?

Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Ничо. Мычит. Я иду следом, говорю: «Верба, Верба, тпруся, тпруся». Мычит. Я проснулась.

С а в е л и й. Какие цветы топтала корова? Не запомнила?

Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Жарки. По всей поляне жарки.

С а в е л и й. К добру! Вот тут ты верь, верь! Не веришь?

Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Кто знает.

С а в е л и й. Верь, верь!

Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Была б церковь, пошла бы.

С а в е л и й. Где взять-то ее? Да и молиться не приучены. Заставь, и не знаю как.

Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Там в ящике тетрадочка есть. Молитвы списаны.

С а в е л и й (недоверчиво) . Откудова?

Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Мама написала. Я еще в девках была.

С а в е л и й (неуверенно) . Может, почитать мне? (Усмехается.) Неудобно вроде. Ни разу не молился, а приспичило — к богу! Пойди в источник, пойди, пожалуйста. Эта корова, она все и сделает, увидишь. Уж ты поверь мне, богом прошу! Скажи, что пойдешь. Скажи, пожалуйста. Скажи, Лёля!

Она молчит строго. Он бежит вниз. Тьма охватывает Давшу. Смех, голоса слышны. С а в е л и й выбегает на берег, садится на валун, смеется беспечно, смотрит на море. Тревога в оркестре, тревога. Савелий не слышит, смеется. Подходит Володя с тяжелыми ведрами. В глубине Н е л я появляется, ждет его.

В о л о д я. Давайте рыбу делить, Савелий Егорович.