Игнатий Дворецкий - Веранда в лесу

С т а р о с е л ь с к и й. Для правды это слишком роскошно. (Встав, прошелся.) А я бы хотел поговорить с ним! Сам не пойму, почему мне этого хочется.

П л и н е р. Ты чувствуешь вину. Вы были друзья.

С т а р о с е л ь с к и й (сухо) . Вины не чувствую.

П л и н е р. Знаешь, Сергей, в моей жизни был грех. Мне было тридцать пять, я спал с женой моего товарища. Это большой грех, Сергей. Прошло еще тридцать пять, но мои щеки горят.

С т а р о с е л ь с к и й. У меня нет твоего опыта. Плинер, но я знаю разницу между тем, что говоришь ты, и тем, что было со мной.

П л и н е р. Зачем сердиться? Бывают обстоятельства…

С т а р о с е л ь с к и й. Я любил ее еще в Матаранке. И Игорь действительно был мне другом. И она была моим другом. Я имел право только молчать. Не знаю, чем бы кончилось, но нас бог развел. Они уехали Чарандайку строить, я в город перебрался. Все к лучшему, думал я. Мотался по полуострову. И чтобы покончить с этим, я все сделал за те годы, пока мы не виделись. Женился на доброй анемичной женщине, после развелся тихо, незаметно, когда обоим уже стало невмоготу. Когда я окончательно вернулся в город, они тут представляли необычайно благопристойную пару… Очень на виду! Он начальник горнорудного управления. Она главный санитарный врач… Что-то ушло от них. Или пришло, наоборот. (Идет к окну, задергивает гардину и оборачивается, накаленный.) Думаю, она тогда уже созрела для измены мужу, просто от однообразия жизни, что ли… Но только для измены легкой, мимолетной. Ничего не должно быть явного, вот в чем закон! О моей вине говорить нечего. Дружба наша с Игорем тогда и кончилась! В дом не ходил, товариществом не пользовался. И если хочешь знать, я сам пошел на обострение.

П л и н е р. Правильно! Тебе хотелось отнять у него жену с чистой совестью.

С т а р о с е л ь с к и й (спокойно) . Чушь. Никаких надежд у меня тогда не было. Просто знал, что сохранять отношения не имею права. (И снова вспылив чуть.) Она и сошлась со мной, по-моему, чтобы согрешить разок… И порвать сразу! Может, долг хотела отдать.

П л и н е р. Какой долг? За что долг?

С т а р о с е л ь с к и й. За то, что ждал ее столько. (Молчит.) Она должна была сразу уйти ко мне. Случилось это пять лет назад. Я иначе не мыслил, Плинер. Да, я должен был пойти к Игорю и сказать. И пошел бы. Но она просила дать ей время. Только время. (Молчит.) И каждый раз мы прощались как навсегда. Каждый раз она говорила: это последний раз. И свято верила в это. Месяцами не виделись! Однажды прошло восемь месяцев… Почти год! А жизнь одна… Не знаю, что она делала в эти месяцы, как жила. Может, боролась сама с собой, может, старалась вытравить, к чертовой матери, всю память обо мне… И появлялась внезапно. Жалкая, чуть живая… Сюда приходила или ждала где-нибудь. Все мои ультиматумы, просьбы стоили три копейки, когда я видел ее вот такую… А после опять, как будто испугавшись самой себя, на месяцы исчезала. (Молчит. На лице его неожиданно появляется добрая, грустная немного улыбка.) И вдруг забыла об осторожности. Такой смелой можно стать только, если решилась… Открыто появлялась со мной. Вся лучилась добротой. В Южном порту это было. Ты не знал, мы туда вдвоем летали на открытие пионерлагеря.

П л и н е р. Знал. Как раз в прошлом июле. В это время.

С т а р о с е л ь с к и й. Да. Девять поразительных дней. Добрая, щедрая… Она вообще очень добрая. Когда вернулась, сказала: сегодня совсем приду. Так спокойно сказала, улыбалась, но я чувствовал, она на пределе, потому что, когда пошла, вдруг заплакала… И не пришла. В пять утра позвонила: не жди. Не ищи. Все! Могу только догадываться, что в ней победило. Жалость к нему. Я никогда не знал, что у них дома. На эту тему был четкий запрет! Ладно, Плинер, разойдемся пока. (Идет за стол. Не садясь.) Скажи Шумскому, пусть докладывает через каждый час: меня тревожит уровень реки. Черт знает что! Ни разу мы не начинали навигацию в подобных условиях. Не знаю, как я могу уехать!

П л и н е р (смотрит на него) . Ты впервые открылся, Сергей. Я ищу ту связь, которая, возможно…

С т а р о с е л ь с к и й (резко) . Не ищи! Никаких связей! И перестань ее ненавидеть! Никто не виноват. Никто не гонит меня.

П л и н е р. Не верю.

С т а р о с е л ь с к и й. Твое дело.

Появляется почти счастливая Ц ы р е н ж а п о в а.

Ц ы р е н ж а п о в а. Там телефон, я с ребятами поговорю, можно?

Старосельский кивнул. Она исчезла.

С т а р о с е л ь с к и й. Вина — слишком простое слово. Дело не в вине, дело в нем: он держался безукоризненно. Сумел все вытерпеть. Какой бы он ни был, а держался мужественно. Я знаю, сколько он пережил. И вот от этого, наверно… Если б я мог уплатить, но уплатить нечем. (Выходит из-за стола, наливает чай.) Не забудь про эти суда в Карских воротах. Внимательно выслушай, что флагман скажет. У них должны быть свежие результаты ледовой разведки.