Игнатий Дворецкий - Веранда в лесу

П л и н е р уходит. Старосельский садится. Мрачно сидит. Вдруг направляется к столу. Включает пульт связи, снимает микрофон на шнуре. Слышится голос: «Да».

Старосельский интересуется жизнью.

Г о л о с. Штопаем.

С т а р о с е л ь с к и й. Не понял.

Г о л о с. Я сказал, штопаем эстакаду.

С т а р о с е л ь с к и й. Общие фразы, Анатолий Викторович.

Г о л о с. Ну что вы на самом деле, Сергей Николаевич! Вы же только час назад от нас улетели.

С т а р о с е л ь с к и й. Давайте сверим часы.

Г о л о с. На моих одиннадцать.

С т а р о с е л ь с к и й. Значит, я улетел два с половиной часа назад. Сколько наштопали? Сколько метров?

Г о л о с. Дергать людей ежеминутно?

С т а р о с е л ь с к и й. Не дергать, а знать. (Молча идет с микрофоном, садится на тот же стул. Сухо, но миролюбиво.) Надо помнить драму шестьдесят девятого года. Мороз грянул внезапно. Двести барж вмерзло в лед по всей великой реке. Часть кораблей зимовала в протоках, и мы кормили экипажи при помощи вертолетов. Вы, разумеется, помните, Анатолий Викторович, но я обязан напомнить вам эту драму. Треть наших грузов вмерзла в лед! Треть! И вы знаете, какой кровью они обошлись. И сколько спасательных экспедиций направляли с материка. Вы слушаете или отключились?

Г о л о с. Я слушаю выговор.

С т а р о с е л ь с к и й. Это не выговор. Я вам верю.

Г о л о с. Сейчас выясню точный метраж.

С т а р о с е л ь с к и й. Потом. Я тоже вас дергать не хочу. Позвоню через два часа. Я только прошу считать минуты. Иначе наша годовая программа и решающий год пятилетки для нашего Комплекса пойдут прахом. Ни пуха ни пера!

Г о л о с. К черту, Сергей Николаевич!

Вернулась Ц ы р е н ж а п о в а. Держит цветок в горшке.

Ц ы р е н ж а п о в а. А у вас там уютно. Холодильник. Коечка удобная. (Ставит цветок.) Украсим стол. Ужас есть хочу!

Пьют чай за столом для заседаний.

Может, домой смотаться? Суп ребятам сготовить?

Пауза.

С т а р о с е л ь с к и й. Я бы хотел их увидеть.

Ц ы р е н ж а п о в а (тихо) . Спасибо. (И молчит.) Нет! Останусь! А то я вас не уловлю. Неужели получится? Журналистская репутация появится, заработок! У-у, экзамен какой!..

С т а р о с е л ь с к и й. Все у вас получится. Потолкуйте с сотрудниками, а вечером вдвоем посидим… Хотите проводить? Выпьем как следует!

Ц ы р е н ж а п о в а. Не знаю… Ребятам позвонила, голоса бодренькие… А со старичком этим можно поговорить?

С т а р о с е л ь с к и й. Советую. Вторая дверь. Что сникли? А?

Ц ы р е н ж а п о в а. Ведь вам совершенно некогда! Гоните в шею, тогда стану уверенней. Ведь оттого, что у нас были эти четыре дня… Ничего же не изменилось от этого…

С т а р о с е л ь с к и й. Я так не думаю.

Ц ы р е н ж а п о в а. Бросьте, Сергей Николаевич! От тоски эти милые выводы. Я ведь тоску вашу сразу учуяла… (Улыбка ее полна доброты.) И еще эта путаница сатанинская! Когда день, когда ночь… Солнце над рекой, а люди спят. (Сразу серьезно, строго.) Не нужно вспоминать. Там одно было, здесь другое. Неужели улетите?

С т а р о с е л ь с к и й. Ровно через двадцать один час.

Ц ы р е н ж а п о в а (с легким вздохом) . Ну хорошо… (Поднялась, отошла, подумала.) Давайте по делу поговорим. Вот что это? Что за дерево дурацкое? Весь вид портит, зачем торчит?

С т а р о с е л ь с к и й. Пижонство чистое.

Ц ы р е н ж а п о в а. Правда пижонство?

С т а р о с е л ь с к и й. Самое настоящее. Раньше все спрашивали, теперь привыкли. Я это дерево всюду с собой возил.

Ц ы р е н ж а п о в а (недоверчиво) . Расскажите!

С т а р о с е л ь с к и й. Мы больны ностальгией… Нет, неверно, не тоскуем по родине. Родина к нам в командировки летает, мы с ней по телефону каждый день говорим… У нас, Елена Саввишна, ностальгия иного рода. Тоскуем по среднерусской природе… И вот посадил я в бочку давно, не стану даже вспоминать когда, посадил росточек талины, самолетом мне привезли… Вот те три ветки появились, когда работал заместителем начальника Комплекса по строительству… (Со странным спокойным удивлением.) Вот те три — был главой энергетиков. Очень случайное назначение. А эти пять чудовищно быстро выросли — я тогда железную дорогу на Матаранку строил. Как я был нужен тогда! По радио ежедневно искали. По всей трассе! Дорога была нужна. Теперь я совсем не нужен. Дали, правда, орден Ленина в прошлом году, но это так, для порядка, к пятидесятилетию… Вот эти четыре веточки выросли, когда Матаранский порт заново создавал и был этого порта директором. (Мгновение помолчав, с усмешкой довольно безразличной.) Ну, а вся вершинка вымахала за семь лет. И все семь лет ваш покорный слуга работает начальником Управления материально-технического снабжения.