Андра Теэде - Эстопласт

Молодой человек 1: Но ведь именно по милости Нугиса наш отдел простаивает. В результате во-вот начнутся сокращения. Юрку и Тайво уже уволили, скоро уволят и других.

Мечтатель: Это не вина Нугиса, просто такова жизнь.

Молодой человек 1: Нугис даже русского языка не знает. Образованный вроде человек, а ни с кем не здоровается, доброго слова рабочему не скажет.

Калле: Да, прежний директор, может, и не был таким вышколенным, однако мужик был — во! Свой человек. В день рождения выпьет с тобой рюмочку и поинтересуется, как житье-бытье.

Женщина в пиджаке: Мужчины, прекратите пустую болтовню. Сейчас важно держаться вместе и сообща подписать письмо. Подписывайте.

Калле: Этот ваш Нугис стоит только за себя самого.

Молодой человек 2: Он стоит за эстонское дело. Мы все должны держаться вместе. Это шаг тоже большой шаг вперед.

Молодой человек 1: За такие речи можно схлопотать 25 плюс пять.

Молодой человек 2: Это вы за свои речи еще схлопочете. Вот увидите.

Молодой человек 1: Какое тут эстонское дело, когда скоро мы все лишимся работы!

Мечтатель: Таков уж российский рынок. Никто в России не захочет твои лампы, если ты не хочешь быть с Россией.

Калле: Господи, что станет с нами, когда мы лишимся российского рынка? Полный крах?

Молодой человек 1: Я и говорю, что Нугис не тот человек, который нам нужен.

Молодой человек 2: Нугис стоит за эстонское дело

Молодой человек 2 подписывает. Пауза. Остальные тоже подписывают.

Комната отдыха. Паула и Анна.

Паула: Мы с тобой знакомы больше сорока лет.

Анна: В самом деле. Сколько раз меня из-за тебя ставили в угол?!

Смеются.

Паула: Наши матери были односельчанками. Из окна моей спальни была видна стена вашего овина

Анна: Окно твоего брата выходило на мою комнату. Я видела, как он стоял у окна и тайком курил. Он и меня звал, но я не решалась выйти к нему ночью.

Смеются.

Паула: Для меня ты была как родственница, и ты, и твой брат. Только у тебя было столько красивых платьев и туфелек, я просто завидовала тебе. А мой брат был тебе ни к чему, за тобой все деревенские парни бегали.

Анна: Ах, что ты болтаешь, у тебя поклонников было еще больше. Ты и замуж вышла намного раньше меня, совсем еще девчонкой.

Паула: А ты, старая потаскуха, все выбирала — вот всех стоящих парней другие девки и разобрали.

Смеются.

Анна: Ах так, ну погоди!

Смеются.

Паула: Теперь мы на одном заводе, в одном цеху. И квартиры нам обеим дадут в Ыйсмяэ; я уверена, что и тебе дадут квартиру.

Анна: И снова окажемся в одной деревне.

Паула: Не останетесь вы без квартиры, не боись!

Анна: Опять сможем одалживать друг у друга платья и туфельки.

Паула: Как же! И куда мы, старые тетки, в этих платьях отправимся?

Смеется.

Анна: Ну и что! В девках ты у меня сколько раз брала и то, и это, и другое? А теперь мой черед одалживаться у тебя. Вот будем жить в Ыйсмяэ, я к тебе по-соседски зайду за сахаром — не то, чтобы он мне понадобится, а просто чтобы одолжить.

Смеются.

Паула: Я ведь тоже тебе одалживала, побольше, чем ты мне.

Анна: Да что ты говоришь, я не припоминаю — голова совсем дырявая стала.

Смеются.

Паула: Помнишь, ты у меня взяла мою красивую шелковую шаль, чтобы повертеться перед парнями на празднике урожая — и потеряла ее, кувыркаясь с кем-то в стогу. Конечно, это было давно, может, ты и не помнишь.

Анна: Помню-помню. Если ты помнишь, то и я помню

Паула: И чем это ты в стогу так долго занималась? Уже рассвело, когда я домой собралась, костер давно погас, а тебя все видно не было.

Смеются.

Анна: Я вернула тебе шаль на другой неделе.

Паула: Нет, не вернула!

Анна: Вернула, вернула!

Пауза.

Паула: А мой плащик и две пары самых лучших брюк так у тебя и остались.