Николай Мирошниченко - Пьесы

А н а с т а с и я. Послушай, Варвара…

В трубке гудки.

Позор-то какой… Сызнова все начинается… (Плачет.)

Требовательный звонок в дверь. Анастасия, вытирая передником глаза, открывает дверь. П а н т е л е е в и Л о з о в о й, обнявшись, разом переступают порог.

П а н т е л е е в (весело) . А вот и мы!

А н а с т а с и я (отступая) . Вижу…

Л о з о в о й. Здравствуй, Анастасиюшка!

А н а с т а с и я. Как же тебя угораздило-то, Терентий Макарович? Про своего я молчу… Мой из грязи да в князи… Слава небось ему голову замутила. А ты-то?

Л о з о в о й. Сдвоился я, Анастасиюшка. Надо было строиться. А я по неопытности на голодный желудок сдвоился…

П а н т е л е е в (заметив у жены слезы) . Ты чего мокроту разводишь? Я тебе такого гостя привел…

А н а с т а с и я (мужу) . Дыхни!

П а н т е л е е в. Ты что, спятила?

А н а с т а с и я (упрямо) . Дыхни!

П а н т е л е е в. Ну, если ты без духа жить не можешь, то так и быть. (Дышит ей в лицо.)

А н а с т а с и я (плача от радости) . Еще, Митя, еще. Голова у меня идет кругом от твоего ангельского дыхания. (Целует.)

П а н т е л е е в (Лозовому) . Видал? А фактически она, промежду прочим, уже пенсионерка.

А н а с т а с и я (кокетливо) . За хорошим мужем и на пенсионерку иногда блажь накатывается. (Убегает на кухню.)

Л о з о в о й (с завистью) . Мировая у тебя жена, Митрий. Не то что моя активистка. (Садится за стол.) Ты хоть из-за своей и пострадал…

П а н т е л е е в. А знаешь, кто надоумил мою-то половину за решетку меня упрятать? Вездесущая Варвара.

Л о з о в о й. Вот стерва языкатая, не к столу будет помянута.

П а н т е л е е в. Ну, с другой стороны, промежду прочим, она вроде как спасла меня. Тормоза-то мои отказали начисто. Залью, бывало, зенки и на Анастасию с кулаками. Ревновал я ее спьяну-то. Потому и метил в основном под глаз…

Входит веселая А н а с т а с и я, в руках большая сковорода.

А н а с т а с и я (мужу) . Твоя любимая глазунья на старом сале. (Лозовому.) И тебе, Макарыч, после подворотни она в самый раз.

Л о з о в о й. А чарочка у тебя случайно не найдется?

А н а с т а с и я. С того дня, как Митя с нею с проклятущей разошелся — не держим. Смородиновой наливочки могу поднести. Дурману в ней никакого, а душу размягчает.

Л о з о в о й. Давай хоть деготь, лишь бы обиду утопить…

А н а с т а с и я. На кого обида-то?

Л о з о в о й. На всех, Анастасиюшка. На директора с парторгом. На завком… На жену мою, активистку, с сыновьями ее единоутробными… (Стукнул по столу.) Подавай смородиновую!

А н а с т а с и я. Это я мигом. Но ты сперва про обиду-то: чем они тебя, сговорясь, обидели?

Л о з о в о й. А всем! На курорт опять спроваживают. Три месяца лечился — не долечился. Брехня на постном масле. Разгадал я их маневр. На мое место другого наладчика метят.

А н а с т а с и я (вынимая из буфета графинчик) . В таком разе, Макарыч, отведай смородиновой и поезжай.

Л о з о в о й. Куда?

А н а с т а с и я. На курорт.

Л о з о в о й (Пантелееву) . Видал, в чью сторону клонит? (Выхватывает у нее графинчик, наполняет стакан.) Сейчас напьюсь до одури, а ты виновата будешь. Я всю общественность завода всколыхну! (Пьет.)

Звонок в дверь.

П а н т е л е е в. Лиха беда начало. (Открывает дверь, радостно.) О, кого я вижу! Входи, Ефим Алексеевич…

Входит Б у р е н к о в, он при параде, на груди Звезда Героя Социалистического Труда.

Б у р е н к о в (с порога, вместо приветствия) . Что же ты, рыжий черт, опять за старое? (Громко.) Анастасия! Подай мне что-нибудь поувесистей. (Прижав Пантелеева к стенке.) Скидай портки!

П а н т е л е е в (вырываясь) . Ефим Алексеевич!.. Ручищи-то у тебя будто клещи — отпусти…

Б у р е н к о в (принюхиваясь) . Не квартира, а пивная бочка. Анастасия! Помоги снять штаны.

А н а с т а с и я (растерянно) . Ефимушка, родненький! Отпусти сокола-то моего…

Б у р е н к о в. Это он-то сокол? Курица он мокрая, ощипанная. (Пантелееву.) Я обещал выдрать тебя всенародно? Обещал?!

Л о з о в о й (встав из-за стола) . Драть надо меня, Ефим… Это я тут воздух замутил. Отпусти Пантюшу.

Б у р е н к о в (отпустив Пантелеева) . Час от часу не легче. Кто из вас по улице на четвереньках ползал? Кто во всю глотку горланил: мы рабочие завода коммунистического труда!

А н а с т а с и я (всплеснув руками) . Бог ты мой! Никак, и тебе Варвара туману подпустила?

Л о з о в о й (возмущенно) . Ну, ведьма! Пускай мне: на глаза не попадается — убью!