Николай Мирошниченко - Пьесы

Б у р е н к о в. Лучше ты в подворотнях глаза ей не мозоль.

Л о з о в о й. Так она же вылитый Штирлиц. Один раз за всю жизнь в подворотню нырнул, а нате — на Подглядову напоролся.

А н а с т а с и я. Гостечки дорогие! Присядьте к столу. Чего мы у порога толчемся, будто бедные родственники. Я вам чаек с душицей заварю.

Б у р е н к о в. Чайком побаловаться оно, конечно, можно. (Лозовому.) Позвони жене, успокой.

Л о з о в о й. Ну, кому кого успокаивать — это, Ефим, дело семейное.

П а н т е л е е в. Давайте я звякну… Мне чо, я вмиг..

Б у р е н к о в (придерживая Пантелеева, Лозовому) . Я тебя как друга прошу.

Л о з о в о й (идет к столу, наливает смородиновой) . Трезв я для переговоров с активисткой Лозовой. (Пьет.)

А н а с т а с и я (сняв трубку, Буренкову) . От этого зелья он совсем протрезвеет. (Лозовому.) Говори номер, я заместо телефонистки тебя с женой соединю.

Б у р е н к о в (набирает номер) . Мария Яковлевна?

Г о л о с. Я самая… Ефим Алексеевич…

Б у р е н к о в. Успокойся, Маша. Муженек твой пока жив. Мы тут у Пантелеевых чайком балуемся. Если после нашей беседы ему станет ненароком худо, то ты уж не взыщи.

Г о л о с. Будь с ним поделикатнее, Ефим Алексеевич. Он в сердцах может такого натворить, так накуролесить…

Б у р е н к о в. Ладно, Маша, ладно. (Повесил трубку, идет к столу, Анастасии.) Завари чаю, да покруче. (Пантелееву.) Извини, я сгоряча твою трезвую веселость не сразу разглядел.

П а н т е л е е в. Я чо, у меня слово — морской узел. Думаешь, я забыл, как ты за меня перед всем честным народом… Такое, Ефим Алексеевич, не забывается.

А н а с т а с и я. Голоса-то раздавались разные: кто — «за», кто — «против». Посрамил, мол, заводскую честь…

Б у р е н к о в (Анастасии) . Ты что, разговорами угощать нас собираешься?

А н а с т а с и я. Чаем, Ефимушка, чаем. (Уходит.)

Л о з о в о й (наливает из графина) . Вы хлобыщите чай, а я смородиновую… (Пьет.) Хороша наливочка, ох хороша.

Б у р е н к о в (Лозовому) . У тебя путевка с какого числа?

Л о з о в о й. Со вчерашнего, а может, с позавчерашнего…

Б у р е н к о в. Если ты сегодня чемодан не соберешь, то завтра на парткоме, как пить дать, выговор схлопочешь.

Л о з о в о й (удивленно) . Это еще за что?!

Б у р е н к о в. А за все! Что, к примеру, здоровье не бережешь. Жену зазря до слез доводишь. Соцфонды завкома на ветер пускаешь.

Л о з о в о й (Пантелееву) . Видал гуся с лампасами? Соцфонды я на ветер пускаю, а? Я, между прочим, у вас бесплатную путевку не просил.

Б у р е н к о в. Тебе она досталась бесплатно. А завком за нее большие деньги перечислил.

Л о з о в о й. Видать, не зря тебя нештатным директором окрестили. Во все дырки нос суешь. И с чего тебе так неймется?

Б у р е н к о в. Доверие твое оправдываю — вот с чего. Ты в партком меня выбирал? Выбирал. В депутаты выдвигал? Выдвигал. Звезду Героя доверил от имени всего коллектива носить? Доверил. Потому-то совесть и не дает мне покоя.

П а н т е л е е в (Лозовому) . Что верно, то верно. Алексеевич за всех за нас отдувается.

Л о з о в о й. А ты подсоби ему! Как бы ненароком пупок у него от почестей не развязался.

П а н т е л е е в. Злой ты сегодня, Терентий.

Л о з о в о й (наливая смородиновой) . Злой! Потому как в товарищах ошибся. (Пьет.) Взять, к примеру, того же Ходокова… Он считай, на моих глазах от рядового планировщика до директора завода вырос…

П а н т е л е е в. И на моих тоже. Башковитый мужик. Помнишь, когда его в первые секретари горкома партии двинули? Что на заводе творилось.

Б у р е н к о в. Он и в секретарском кресле жил нашими заботами.

Л о з о в о й. Ну и подхалимы вы, братцы. Прямо-таки божка лепите.

П а н т е л е е в. Божок не божок, но человек он беспокойный, душевный. После того как меня на поруки взяли, не каждый первым руку подавал. А он подавал, по имени-отчеству величал. Еще секретарь парткома Ануфриев…

Л о з о в о й. Какой он секретарь?! Мальчишка. Со всеми за ручку. Варвара и та без спросу к нему вваливается.

Б у р е н к о в. Может, тебе и завод наш не завод, а отхожее место?

Л о з о в о й. Про завод я такого не скажу.

Б у р е н к о в. Тогда какого черта выкобениваешься?! Напраслину на людей возводишь. Ходоков, чтоб ты знал, семнадцатилетним юнцом войну встретил. Израненный и контуженный до самой Праги дотопал. Боевыми орденами отмечен.

Л о з о в о й. Будто я этого не знаю. Ты еще добавь, что Ходоков наш захудалый заводишко в люди вывел. На всю страну гремим. И за опытом к нам едут, и академики нас жалуют. У каждого личный план повышения производительности труда. А плата за это какая? Выпить — не смей. В семье будь паинькой. В городе ходи на цыпочках. Тебе в морду бьют, а ты вежливо улыбайся. Потому как ты уже одной ногой в коммунизме…